еще некомпетентности! И если подобное, не дай бог, повторится, то боюсь, мне придется пересмотреть свои взгляды на дружбу и вспомнить, что незаменимых людей не бывает! - Орландо! - Растерянно и негодующе ахнул Джейки. - Я ведь из кожи вон лезу... - Я тебе вот что скажу, Джейки, если ты перестал справляться с делами, подыщи себе заместителя. По-моему, Тито не плохой парень. Подготовь его должным образом. - Но, Орландо, ты что же, гонишь меня? - Ужаснулся Джейки. - После стольких лет дружбы и... - Нет, Джейки! Нет! - Смилостивился Орландо. - Я просто даю тебе отпуск, - добавил он с виноватой доброжелательностью. - Вспомни, когда ты последний раз отдыхал по-человечески? Трудновато, верно? Поезжай куда-нибудь, отдохни и возвращайся с новыми силами! Ладно, - прервал он себя. - Подготовь там все к встрече с японцами. Я к десяти буду, как договорились. Не простившись, считая это излишним, Орландо положил трубку. И взяв в руки чашку с горячим, дымящимся кофе, с наслаждением втянул в себя аромат кофе и специй, глубоко вздохнув. Мелкими глотками он пил, откинувшись в шезлонге, закрыв глаза. И жизнь, казалось, вновь приобретает счастливые тона хорошего настроения, когда мир и покой в душе, и на сердце тепло и радостно. Легкие знакомые шаги любимой прервали его идиллию очарованности. Он внутренне сжался, напрягшись всем своим существом, словно ожидая удара. Он отчаянно взмолился всем святым, которых он только знал, чтобы у Лауры было если не хорошее, на что он и не надеялся, потому что это было бы чудом, то хотя бы холодное, а не кровожадное настроение. Он с тоской подумал о тех восхитительных днях, когда он был на седьмом небе от счастья. После роддома, когда Орландо забрал Лауру с ребенком домой, несколько неповторимых, незабываемых недель в их доме блаженствовали согласие и любовь. Тогда, он считал, что забыты, наконец, все обиды. Но как горько и больно было очнуться. Они жили с ласковой нежностью, которая оказалась терпеливой, расчетливо жестокой игрой со стороны Лауры, и почти детской доверчивостью с его. Они проводили дни и ночи вместе. Он засыпал в счастливом неведении, нежно оберегая ее покой, согревая ее своим теплом. Был ей и ребенку сиделкой и нянькой. Он спешил исполнять ее малейшие желания... А потом. Он проснулся. Вернее, Лаура разбудила его, вернув к реальности. Одним прекрасно-ужасным утром Лаура сказала Орландо холодно-любезным тоном: - Я думаю, теперь, когда я уже чувствую себя лучше, тебе лучше перейти в свою комнату. Между нами, ничего не изменилось, Орландо. Перемирие закончено. Вот, так, легко и быстро она опустила его с небес на землю. Жестоко и расчётливо выбросив его из своей комнаты, когда он перестал быть ей нужен. И избавилась от него как от мусора, даже не поморщившись. - Но почему? Что случилось? - Недоумевал Орландо. - Случилось то, что тебе нужно было жениться. Но не на мне. Понимаешь? Теперь, когда я оправилась от родов, почему бы нам не подумать о разводе? Холодно и расчётливо она мстила ему за навязанный им нежеланный брак. - Я уже говорил, что о разводе не может быть и речи! - Пришел в ярость Орландо. - Хорошо, - С холодной спокойностью ответила Лаура, - если ты рассчитываешь, что сможешь насильно привить мне чувство любви к тебе, то глубоко ошибаешься! Заставляя меня оставаться здесь в качестве твоей законной жены, ты заставляешь страдать меня. И если это намеренная жестокость, то почему ты думаешь, что я буду мила с тобой? - Но я люблю тебя! - Взмолился Орландо. - Бога ради, почему бы нам не забыть все и не начать жить по-человечески?!Потому что я ненавижу тебя! И я не верю тебе, твоей любви! Твоя любовь - это досадная случайность, почему бы тебе, наконец, не понять? Если бы ты любил меня, ты бы отпустил меня! Но ты, ты просто упрям...Нет, не говори так, пожалуйста! Я не могу отпустить тебя, потому что ты моя жизнь! Почему ты не хочешь понять? - Потому что мне это не нужно! И если ты хочешь, чтобы я осталась, то давай придерживаться с тобой нашего давнего договора: на людях я согласна изображать твою милую супругу, но в личной жизни, будь добр, избавь меня от своих нежностей! - А ты не думаешь, что у меня есть все законные права на эти нежности, - Опасно улыбаясь, он стал к ней приближаться. - Если ты посмеешь себе хотя бы дотронуться до меня, клянусь, что я сбегу от тебя! И устрою тебе такой скандал, что ты пожалеешь, что вообще на свет родился! И ты хорошо знаешь, что я не бросаю слов на ветер. - А как же наш сын? Что будет с ним? Его ты тоже бросишь? - Я возьму его с собой! И ты ничего не сможешь сделать. Так что, будь добр, сохраняй дистанцию. С той поры жизнь для него стала кошмаром. Лаура была намеренно холодна с ним, чем причиняла невыносимую боль его исстрадавшемуся сердцу, нанося невосполнимый урон его человеческому самолюбию. Ему казалось, что мир ополчился против него: Джейки казался ему врагом, рынок сходил с ума, и все труднее становилось удерживаться в седле. Лаура была яростным врагом в его собственном доме. Ее новшества сводили его с ума. Она, словно вела с ним тихую жестокую войну. Не говоря уже о том, что еще чуть-чуть, и он рискует стать одним из преуспевающих банкротов. К тому же Синтия куда-то пропала. Абсолютно бесследно. И Марселина стала выкидывать что-то невообразимое. Исчезала на несколько дней, ничего никому не говоря. Затем, появлялась, растерянная и напуганная. На все его расспросы, она либо отчаянно огрызалась, либо угрюмо отмалчивалась. Она беспокоила его все больше. Орландо казалось, что мир сходит с ума, и он все чаще чувствовал себя против этого, бессильным. Почти беспомощным. И только маленькое существо, его сын, был настроен к нему доброжелательно. Стоило Орландо взять малыша на руки, и он чувствовал, как все проблемы и страхи тают. Под взглядом голубых восхитительных глаз он по-настоящему был счастлив. Орландо самозабвенно отдавал своему маленькому сыну все тепло, всю любовь, которую отвергала Лаура. И малыш, что было восхитительно, отвечал ему доверчивой любовью. Лаура, как ни странно, совершенно не препятствовала этой отцовско-сыновней любви. И в присутствии малыша всегда была почти ласкова и предельно любезна с Орландо. Это позволяло ему надеяться, что когда-нибудь Лаура все же простит его, и примет его любовь. Доминик дарил ему надежду и счастье, трогательное и нежное, о существовании которого он даже прежде не подозревал. Лаура легко опустилась в шезлонг по другую сторону стола. - Ваш кофе, сеньора! - Подоспела служанка с доброжелательной улыбкой. - Спасибо! - Сдержанно поблагодарила она. - Доброе утро, любимая! - Ласково улыбнулся Орландо, подумав, что хоть она и строга с ним, и бывает холодно-жестокой, но как прелестно вот так по утрам приветствовать ее улыбкой, слушать ее сдержанно-любезные ответы. Видеть ее! Это было томительной радостью. Наслаждением, приносящим боль. - Доброе утро! - Вежливо отозвалась Лаура и осторожно отпила горячий напиток. У нее было хорошее настроение. И сердце его мучительно сжалось, сладостно замерев. Оно пело дивную мелодию любви и плакало от тоски. - Как Доминик? - Ласково поинтересовался Орландо. Ее лицо озарилось нежной улыбкой в мыслях о сыне. - Он спит! - Ответила она и, опустив взгляд, утопила улыбку в чашке ароматного кофе. Лаура с миролюбивой молчаливостью пила кофе и, загадочно улыбаясь своим мыслям, мечтательно смотрела в сад. «И, о чем она там думает?!» - Ревниво подумал Орландо, осторожно наблюдая за ней. Она чувствовала его ласкающий взгляд, но, не желая портить себе настроение, просто старалась игнорировать его. «Может, это и хорошо, что она уклоняется от разговора. - Подумал Орландо, - Мое настроение не для светских бесед. И чувство вины за то, что я испортил ей утро, мне сегодня абсолютно ни к чему». В молчаливом согласии они пили кофе, каждый наедине со своими мыслями. - Сеньор, ваш завтрак готов. Накрыть здесь или в столовой? - Нарушила их идиллию служанка. - Лаура, ты будешь со мной завтракать? - Спросил Орландо. - Нет. Спасибо. Я сначала хочу прогуляться по саду. - Проверить, как приживаются твои Джульетты цвета беж/42/? - Игриво поддел Орландо. - Совершенно верно! - Рассмеялась она довольно, вспомнив, сколько ее розы стоили Орландо. Узнав об их стоимости, Орландо возмутился, что уж лучше бы она увлекалась драгоценностями. На что она заявила, что увлекается цветами. Тогда он в негодовании заметил, что в Италии тоже есть розы. «И они не стоят целое состояние», - подумал он тогда. – «На эти деньги можно целый сад пересадить. Нет же, подавай ей культивированный английский сорт королевских роз!» - Чайного цвета! - Вслух поправила его Лаура со слегка насмешливой улыбкой. Легко поднявшись, она с неуловимой нежной грацией, сквозившей во всех ее движениях, которая сводила Орландо с ума и заставляла крепко вжаться в кресло, и до боли в руках сжимать подлокотники кресла, лишь бы суметь сдержаться и не схватить ее в охапку, чтобы расцеловать, запахнула махровый халатик цвета морской волны. И Орландо с тихим стоном в душе, отвернувшись, стал усиленно размышлять, так ли называет этот цвет Лаура, лишь бы отвлечь свое внимание от видения ее соблазнительных ног, мелькающих в полах халата. Смерив его насмешливо-презрительным взглядом, Лаура пошла по дорожке, углубляясь в сад к своей дорогой клумбе с розами, с милой улыбкой на восхитительной прелести губах. - Накройте в столовой! - Мучительно рявкнул Орландо, и со слезами в душе мстительно подумал, что после встречи с японцами поедет