полнимый урон его человеческому самолюбию. Ему казалось, что мир ополчился против него: Джейки казался ему врагом, рынок сходил с ума, и все труднее становилось удерживаться в седле. Лаура была яростным врагом в его собственном доме. Ее новшества сводили его с ума. Она, словно вела с ним тихую жестокую войну. Не говоря уже о том, что еще чуть-чуть, и он рискует стать одним из преуспевающих банкротов. К тому же Синтия куда-то пропала. Абсолютно бесследно. И Марселина стала выкидывать что-то невообразимое. Исчезала на несколько дней, ничего никому не говоря. Затем, появлялась, растерянная и напуганная. На все его расспросы, она либо отчаянно огрызалась, либо угрюмо отмалчивалась. Она беспокоила его все больше. Орландо казалось, что мир сходит с ума, и он все чаще чувствовал себя против этого, бессильным. Почти беспомощным. И только маленькое существо, его сын, был настроен к нему доброжелательно. Стоило Орландо взять малыша на руки, и он чувствовал, как все проблемы и страхи тают. Под взглядом голубых восхитительных глаз он по-настоящему был счастлив. Орландо самозабвенно отдавал своему маленькому сыну все тепло, всю любовь, которую отвергала Лаура. И малыш, что было восхитительно, отвечал ему доверчивой любовью. Лаура, как ни странно, совершенно не препятствовала этой отцовско-сыновней любви. И в присутствии малыша всегда была почти ласкова и предельно любезна с Орландо. Это позволяло ему надеяться, что когда-нибудь Лаура все же простит его, и примет его любовь. Доминик дарил ему надежду и счастье, трогательное и нежное, о существовании которого он даже прежде не подозревал. Лаура легко опустилась в шезлонг по другую сторону стола. - Ваш кофе, сеньора! - Подоспела служанка с доброжелательной улыбкой. - Спасибо! - Сдержанно поблагодарила она. - Доброе утро, любимая! - Ласково улыбнулся Орландо, подумав, что хоть она и строга с ним, и бывает холодно-жестокой, но как прелестно вот так по утрам приветствовать ее улыбкой, слушать ее сдержанно-любезные ответы. Видеть ее! Это было томительной радостью. Наслаждением, приносящим боль. - Доброе утро! - Вежливо отозвалась Лаура и осторожно отпила горячий напиток. У нее было хорошее настроение. И сердце его мучительно сжалось, сладостно замерев. Оно пело дивную мелодию любви и плакало от тоски. - Как Доминик? - Ласково поинтересовался Орландо. Ее лицо озарилось нежной улыбкой в мыслях о сыне. - Он спит! - Ответила она и, опустив взгляд, утопила улыбку в чашке ароматного кофе. Лаура с миролюбивой молчаливостью пила кофе и, загадочно улыбаясь своим мыслям, мечтательно смотрела в сад. «И, о чем она там думает?!» - Ревниво подумал Орландо, осторожно наблюдая за ней. Она чувствовала его ласкающий взгляд, но, не желая портить себе настроение, просто старалась игнорировать его. «Может, это и хорошо, что она уклоняется от разговора. - Подумал Орландо, - Мое настроение не для светских бесед. И чувство вины за то, что я испортил ей утро, мне сегодня абсолютно ни к чему». В молчаливом согласии они пили кофе, каждый наедине со своими мыслями. - Сеньор, ваш завтрак готов. Накрыть здесь или в столовой? - Нарушила их идиллию служанка. - Лаура, ты будешь со мной завтракать? - Спросил Орландо. - Нет. Спасибо. Я сначала хочу прогуляться по саду. - Проверить, как приживаются твои Джульетты цвета беж/42/? - Игриво поддел Орландо. - Совершенно верно! - Рассмеялась она довольно, вспомнив, сколько ее розы стоили Орландо. Узнав об их стоимости, Орландо возмутился, что уж лучше бы она увлекалась драгоценностями. На что она заявила, что увлекается цветами. Тогда он в негодовании заметил, что в Италии тоже есть розы. «И они не стоят целое состояние», - подумал он тогда. – «На эти деньги можно целый сад пересадить. Нет же, подавай ей культивированный английский сорт королевских роз!» - Чайного цвета! - Вслух поправила его Лаура со слегка насмешливой улыбкой. Легко поднявшись, она с неуловимой нежной грацией, сквозившей во всех ее движениях, которая сводила Орландо с ума и заставляла крепко вжаться в кресло, и до боли в руках сжимать подлокотники кресла, лишь бы суметь сдержаться и не схватить ее в охапку, чтобы расцеловать, запахнула махровый халатик цвета морской волны. И Орландо с тихим стоном в душе, отвернувшись, стал усиленно размышлять, так ли называет этот цвет Лаура, лишь бы отвлечь свое внимание от видения ее соблазнительных ног, мелькающих в полах халата. Смерив его насмешливо-презрительным взглядом, Лаура пошла по дорожке, углубляясь в сад к своей дорогой клумбе с розами, с милой улыбкой на восхитительной прелести губах. - Накройте в столовой! - Мучительно рявкнул Орландо, и со слезами в душе мстительно подумал, что после встречи с японцами поедет в стриптиз-клуб. Резко поднявшись, он вошел в дом, немного успокоенный своей мыслью о месте, и о том, что страница скомканной газеты с некрологом о его соперника валяется в мусорной корзинке. И Лаура об этом не узнает.