Это было все, что сумел сделать адвокат: отклонить меч неминуемой смерти, как он считал, занесенный над головой его клиента. Смертная казнь была заменена сроком пожизненного заключения. Вернее, приговор звучал еще более ужасно:
- Николас Краули. Он же, носящий прозвище Ночной Дьявол. Вы приговариваетесь к ста двадцати годам заключения в тюрьме строгого режима. Признаетесь виновным в неоднократных умышленных убийствах. Грабеже. Уличном разбое. Торговле наркотическими средствами в массовом количестве и оружием. Содержании игорного дома с запрещенными видами азартных развлечений. Сутенерстве, и содержании дома терпимости, противоречащего моральным устоям и запрещенным устоям нашей страны. А также, в эксплуатации, злостной и неправомерной, человеческих жизней и труда.
Судья тяжело вздохнул, переводя дыхание, а затем продолжил на одном вздохе, словно желая быстрее все выпалить и закрыть эту толстую, отягчающую душу и сердце папку. Его зычный голос, несмотря на поспешность, тяжелым эхом оседал в тишине зала, надолго отпечатываясь в потрясенных умах присутствующих. Процесс закончится, и люди разойдутся, вернувшись к своим повседневным делам и заботам, но долго еще в их душах будет запечатлен этот благоговейный трепет, этот голос, величественный, голос совести великой Британии.
- Ввиду всех перечисленных содеянных Вами злодеяний, и смуты, введенной Вами в жизни порядочных, законопослушных граждан, Вы будете заключены под усиленной стражей и препровождены в Уандсворт до истечения срока приговора. Ввиду того, что Вы своими кощунственными, аморальными деяниями опорочили свою страну, саму нацию Великой Британии, приговор вступает в силу, датированный его вынесением в день судебного заседания, (далее следовали точные даты и время вынесения приговора, и статьи, нумерованные в соответствии с Конституцией уголовного кодекса)... без правомочного права на апелляцию. В случаях побега или внутреннего мятежа в местах заключения Вы приговариваетесь к смертной казни, отклоненной правомочным судом ввиду Вашей молодости и несовершеннолетия, и высоко причастности Вашего рода по знаку рождения. Приговор смертной казни через расстрел будет введен в исполнение на месте вышеуказанных свершений неповиновения, установленных законом, если такие будут иметь место.
Судья тяжело вздохнул. Закрыл папку с видом человека, выполнившего свой прискорбный долг. И обвел прощальным извиняющимся взглядом аудитории. Он взглянул в последний раз на скамью подсудимых, куда избегал смотреть в момент прочтения приговора, и горестно, с сожалением, тяжко вздохнув, пошевелил губами, будто хотел добавить что-то лично от себя. Затем он отвел взгляд, уставив его в глубину зала, и провозгласил:
- Суд окончен! Всем встать! Приговор ввести в исполнение!
54
Суд закончился в восемь часов вечера. Зрители медленно разбредались по заснеженным улицам города, пребывая под впечатлением, бредя как в тумане, скованные своими мыслями, переживая бурные чувства, противоречивые, разноголосые, кричащие в них и за - за защиту юного существа, осужденного за кощунственные невероятные прегрешения, которые совсем не вязались с его невинным, почти ангельским обликом. В такое не сопоставление верилось с трудом, с огромной натяжкой. Но неумолимые факты говорили четко и ясно - это он, демон во плоти, и не важно, что он юн, красив и знатен во врожденной причастности к древнему, красивому роду. Против - верящие этим самым фактам, и уверенные в их голой правдивости, обоснованности, неподтасованности. Орландо, выйдя из зала суда, вдохнул морозный свежий воздух. Воздух чужой, непривычный для его южных легких, недружелюбный. Он хотел, было, сразу навестить своего заточенного, не без его, Орландо, помощи, «друга», но, зябко укутавшись в теплый мех, решил отложить визит «вежливости» до завтра. Он поймал такси и вернулся в свой отель. Готовясь ко сну, он возвращался мыслями к процессу. Даже он оказался под его впечатлением, чего никогда от себя не ожидал. Он вновь и вновь вызвал в памяти отдельные детали слушания, с насмешливой улыбкой вспоминая, как не раз ускользающие детали казались сильно «подтянуты за уши», и все же, все их признали. Он не подозревал, что этот суд окажется настолько для него эмоциональным, так глубоко возьмет его за душу, не оставит равнодушным. И все же. Засыпал Орландо с довольной самозабвенной улыбкой человека, перенесшего тяжелое духовное потрясение оказавшегося в тепле и уюте, за надежными толстыми стенами. Проснулся он хорошо отдохнувшим и бодрым в предвкушении великого триумфа. Закончив свой туалет, он спокойно, с несколько неприсущей ему обычно медлительностью, позавтракал в ресторане отеля и отправился уладить и разрешить некоторые запланированные на «семейном» совете с Джейки дела. К полудню он рассчитывал завершить все дела, заехать в суд, насолить в последний раз, вкусить и насладиться сладкими плодами своей мести и униженности врага. А затем, отправиться в аэропорт, чтобы вернуться к Лауре вечерним же рейсом. Несмотря на уличный мороз, который он едва ощущал в теплых салонах такси, настроение у Орландо было восхитительное. Он встречал нужных ему людей со счастливой улыбкой, вел переговоры с заразительным энтузиазмом, с рвением заключал выгодные для себя сделки. С изумительной ловкостью улаживал спорные вопросы, поражая всех своим обаянием. Ему невозможно было отказать. К полудню он, как и рассчитывал, завершив все, что было намечено и немногим больше. Орландо сел в очередное пойманное такси и поехал к зданию суда, довольно мурлыкая. Как и ожидал Орландо, Ника еще содержали в тюремном корпусе суда. И еще должно быть, пройдет не один, а дня три, пока Ночной Дьявол познакомится со своим новым местом жительства. Эти дни, как положено, уйдут на бумажную волокиту мелких чиновников, которые кропотливо коротали свои дни за подшивкой и сбором досье, папок и разнообразного рода бумаг и не очень-то спешили закончить одно, чтобы начать другое, исходя из того мнения, что те дела, которые им давались из категории: «Им уже некуда спешить». И день, два, особой роли не играет. Тем более в преддверии праздников никому, особо напрягать себя кропотливой работой, не хотелось. Хотя с осужденными после приговора видеться запрещено, для Орландо, ввиду «особых» обстоятельств, сделали исключение. Его провели в маленькую комнатушку, в которой всей обстановкой служил жесткий стул, и вежливо попросили подождать. - О! Кого я вижу! Да передо мной сам Ночной Дьявол! - приветствовал радостно Орландо введенного под стражей Ника. - Не надеялся когда-нибудь вновь увидеть тебя, гринго/25/, - в том же насмешливом тоне отпарировал Ник. - Оставьте нас! - властно бросил Орландо и, видя их удивленное недоумение, он раздраженно рявкнул, - Вон! Или это последний день, что вы сидите на законных харчах! Испугано переглянувшись, охранники выскользнули за дверь, подперев ее спинами с той стороны, они немного успокоились, вспомнив, что в комнате нет окон, и это единственный выход. - Чем обязан честью снова видеть тебя?! - поинтересовался Ник с завидным самообладанием так, будто он не был приговоренным, и на нем не было этих ужасных наручников, под которыми саднили раны, и он встретился невзначай в прекрасном парке со старым приятелем. Орландо взбесила английская выдержка Ника, он чувствовал себя ничтожеством перед ним, жалким подонком. Ему захотелось ударить это спокойно улыбающееся лицо, с чуть насмешливой улыбкой. Избить этого гаденыша, сводящего с ума Лауру, до полусмерти, увидеть его униженным, побежденным, молящим о пощаде в его ногах, потушить этот блеск изумрудных глаз. Но Орландо усмирил в себе это варварское желание, в предвкушении приготовленного для «друга» сладкого пирога, довольно прикрыл свой пламенный взгляд длинными пышными ресницами. Ник с яростной ревностью подумал: «Какой должно быть соблазнительной силой обладает этот томный взгляд теплого виски, разливающегося чарующим блеском из-под пушистых, черных, как смоль, оттеняющих их ясность, ресниц». Невыносимая боль сжала его сердце. Ник вспомнил, как Лаура, оказавшись под их влиянием, долго не могла прийти в себя. Орландо с легкой неуловимой грацией нежного хищника продефилировал до единственного стула и, непринужденно взяв его за спинку, перевернул, оседлал стул, облокотившись на спинку руками. - Ну, что Ники, красавчик, допрыгался?! - сказал Орландо, с удовольствием, самодовольно ухмыляясь, как дикобраз, которого неожиданно подстрелили. Ник смерил презрительным взглядом с высоты своего роста и невозмутимо ответил: - Зато я уже знаю свой приговор за грехи, а у тебя, желтоглазый, все еще впереди. Орландо слегка улыбнулся, сознавая свое превосходство. - У меня все рассчитано! Пока до меня доберутся, я сверну свою нелегальную деятельность и пойду в одну ногу с законом. А вот ты... - Ну, ладно! - раздраженно перебил его Ник, - Ты слишком сильно превозносишь свое Я. И мне нет никакого интереса наблюдать, как ты бахвалишься собой. Надеюсь, ты пришел сюда не ради удовольствия покрасоваться передо мной своими павлиньими перышками. - Нет, ты прав, - с удовольствием наблюдая несдержанность Ника, - Я пришел полюбоваться на твою униженность. - Ну, такого удовольс