и бодрым в предвкушении великого триумфа. Закончив свой туалет, он спокойно, с несколько неприсущей ему обычно медлительностью, позавтракал в ресторане отеля и отправился уладить и разрешить некоторые запланированные на «семейном» совете с Джейки дела. К полудню он рассчитывал завершить все дела, заехать в суд, насолить в последний раз, вкусить и насладиться сладкими плодами своей мести и униженности врага. А затем, отправиться в аэропорт, чтобы вернуться к Лауре вечерним же рейсом. Несмотря на уличный мороз, который он едва ощущал в теплых салонах такси, настроение у Орландо было восхитительное. Он встречал нужных ему людей со счастливой улыбкой, вел переговоры с заразительным энтузиазмом, с рвением заключал выгодные для себя сделки. С изумительной ловкостью улаживал спорные вопросы, поражая всех своим обаянием. Ему невозможно было отказать. К полудню он, как и рассчитывал, завершив все, что было намечено и немногим больше. Орландо сел в очередное пойманное такси и поехал к зданию суда, довольно мурлыкая. Как и ожидал Орландо, Ника еще содержали в тюремном корпусе суда. И еще должно быть, пройдет не один, а дня три, пока Ночной Дьявол познакомится со своим новым местом жительства. Эти дни, как положено, уйдут на бумажную волокиту мелких чиновников, которые кропотливо коротали свои дни за подшивкой и сбором досье, папок и разнообразного рода бумаг и не очень-то спешили закончить одно, чтобы начать другое, исходя из того мнения, что те дела, которые им давались из категории: «Им уже некуда спешить». И день, два, особой роли не играет. Тем более в преддверии праздников никому, особо напрягать себя кропотливой работой, не хотелось. Хотя с осужденными после приговора видеться запрещено, для Орландо, ввиду «особых» обстоятельств, сделали исключение. Его провели в маленькую комнатушку, в которой всей обстановкой служил жесткий стул, и вежливо попросили подождать. - О! Кого я вижу! Да передо мной сам Ночной Дьявол! - приветствовал радостно Орландо введенного под стражей Ника. - Не надеялся когда-нибудь вновь увидеть тебя, гринго/25/, - в том же насмешливом тоне отпарировал Ник. - Оставьте нас! - властно бросил Орландо и, видя их удивленное недоумение, он раздраженно рявкнул, - Вон! Или это последний день, что вы сидите на законных харчах! Испугано переглянувшись, охранники выскользнули за дверь, подперев ее спинами с той стороны, они немного успокоились, вспомнив, что в комнате нет окон, и это единственный выход. - Чем обязан честью снова видеть тебя?! - поинтересовался Ник с завидным самообладанием так, будто он не был приговоренным, и на нем не было этих ужасных наручников, под которыми саднили раны, и он встретился невзначай в прекрасном парке со старым приятелем. Орландо взбесила английская выдержка Ника, он чувствовал себя ничтожеством перед ним, жалким подонком. Ему захотелось ударить это спокойно улыбающееся лицо, с чуть насмешливой улыбкой. Избить этого гаденыша, сводящего с ума Лауру, до полусмерти, увидеть его униженным, побежденным, молящим о пощаде в его ногах, потушить этот блеск изумрудных глаз. Но Орландо усмирил в себе это варварское желание, в предвкушении приготовленного для «друга» сладкого пирога, довольно прикрыл свой пламенный взгляд длинными пышными ресницами. Ник с яростной ревностью подумал: «Какой должно быть соблазнительной силой обладает этот томный взгляд теплого виски, разливающегося чарующим блеском из-под пушистых, черных, как смоль, оттеняющих их ясность, ресниц». Невыносимая боль сжала его сердце. Ник вспомнил, как Лаура, оказавшись под их влиянием, долго не могла прийти в себя. Орландо с легкой неуловимой грацией нежного хищника продефилировал до единственного стула и, непринужденно взяв его за спинку, перевернул, оседлал стул, облокотившись на спинку руками. - Ну, что Ники, красавчик, допрыгался?! - сказал Орландо, с удовольствием, самодовольно ухмыляясь, как дикобраз, которого неожиданно подстрелили. Ник смерил презрительным взглядом с высоты своего роста и невозмутимо ответил: - Зато я уже знаю свой приговор за грехи, а у тебя, желтоглазый, все еще впереди. Орландо слегка улыбнулся, сознавая свое превосходство. - У меня все рассчитано! Пока до меня доберутся, я сверну свою нелегальную деятельность и пойду в одну ногу с законом. А вот ты... - Ну, ладно! - раздраженно перебил его Ник, - Ты слишком сильно превозносишь свое Я. И мне нет никакого интереса наблюдать, как ты бахвалишься собой. Надеюсь, ты пришел сюда не ради удовольствия покрасоваться передо мной своими павлиньими перышками. - Нет, ты прав, - с удовольствием наблюдая несдержанность Ника, - Я пришел полюбоваться на твою униженность. - Ну, такого удовольствия я умирать буду, но тебе не доставлю! Раз уж ты здесь, - решился спросить Ник, - может, скажешь, как там МОЯ девочка? - Понятия не имею, о чем ты, дружок! - расплылся Орландо в язвительной усмешке, сознавая, что сейчас начнется самое интересное. - Ладно, извини! - смиренно понурился Ник, - Как Лаура? Пожалуйста! - искренне взмолился он. Ник был готов пойти на любое унижение, лишь бы выжать у Орландо весть о Лауре, которая осталась для него единственным существом, ради которого стоит жить, страдать, унижаться. - Ну, что ж, спасибо, Ники, что интересуешься МОЕЙ женой, - смилостивился Орландо. Ник с терпеливой покорностью, готовый стерпеть любое унижение, опустил голову. Он почувствовал, как его бросило в жар, в висках застучало. «Моя жена! Моя жена!» - сердце болезненно сжалось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвется от давящей боли, казалось, он задохнется. И он услышал свой внутренний голос, столь отчетливый, что испугался: «Уж не думаю ли я вслух?!», голос, цедивший сквозь зубы: «Берегись!» - У Лауры все замечательно! - услышал он сквозь оглушительный ритм собственного сердца голос Орландо, - Она очень быстро забыла тебя! - самозабвенно соврал Орландо, не обращая внимания на боль, которую причинял своему изболевшемуся, измученному сердцу, самолично терзая себя. - Конечно, она погоревала слегка для собственной гордости. Но потом, все прошло. И теперь, она влюблена в меня по уши с восхитительной самоотверженностью. Это так упоительно! - заметил он мечтательно, со слегка уловимой ноткой боли в голосе, но чуткое сердце Ника безошибочно уловило эту фальшивость, и он, встрепенувшись, словно глотнув свежего воздуха, взглянул настороженно на соперника, подстерегая за ложью чистые, пронзительные лучи правды. - Так упоительно! - очаровано произнес Орландо, - Быть возлюбленным такой женщины! - в его голосе звучала восторженная грусть и зависть пылкого влюбленного, на чувства которого не ответили. - Ну, в общем, - прервал себя Орландо, поняв, что в таком духе может выдать себя, - что мне тебе рассказывать. Ты и сам знаешь! Орландо выжидающе посмотрел на него пристальным взглядом. Развеет ли его сомнения, Дьявол. И с ужасом для себя, боялся подкрепления своих безрадостных сомнений, умело посеянных зернами недоверия в его душе, «нежной заботливость» коварство Синтии, с ее прозрачными намеками... Ник сохранял довольное молчание. Он уже узнал все, что терзало его, мучило, беспокоило: Лаура не забыла его. Она помнит его! Любит! - Лаура окружена заботой! Она вполне счастлива! - Сказал Орландо, и здесь Ник уловил натянутость. «Бедная моя крошка!» - с жалостью зашлось сердце, встрепенулось встревоженная душа Ника. - Она счастлива! - убежденно заявил Орландо, словно пытаясь убедить самого себя в своей лжи. - Она занята сейчас заботой о нашем первенце! - Что?! - не веря своим ушам, изумленно ахнул Ник. - Ребенок не мог еще родиться! Прошло еще слишком мало времени! - Он еще не родился! - спокойно возразил Орландо, - Наш прелестный малыш! Он появится на свет месяца через два с небольшим, но он уже занимает все наши мысли и заботы. Это так приятно видеть, как растет, развивается маленькое существо, плоть от плоти твоей в чреве любимой женщины. Так прекрасно видеть ее, светящуюся любовью к этому существу, поглощенную своим будущим материнством. - И поэтому ты здесь?! - язвительно подметил Ник, терзаемый ревностью и смутными сомнениями в своей интуиции. Орландо болезненно поморщился, бросил неприязненный взгляд на Ника. Ник понял, что попал в точку и воспрял духом. Успокоился. - Я женат. Но это не отнимает у меня право на развлечения. - Ну, конечно! - язвительно фыркнул Ник, - Зная ревностную натуру Лауры, тебе, видно, сильно достается на орехи? - насмешливо поинтересовался Ник и с удовольствием насладился гневом, вспыхнувшим в янтарном омуте. - Я не делаю ничего предосудительного, - огрызнулся Орландо, - Лаура доверяет мне! Ник расхохотался. Его нервы, натянутые до предела, расслабились. - Спасибо, друг! Что навестил меня! - сказал Ник искренне, - Если бы мы не были врагами, мы могли бы составить друг другу хорошую компанию. - Не вижу причин для твоего веселья! - зло ответил Орландо, - Ты только что надел кандалы на сто двадцать лет в тюрьме строгого режима... - И ты надеялся увидеть, как я ползаю и пресмыкаюсь? - перебил его Ник. - Да! Это доставило бы мне удовольствие! - Нет, гринго, это я буду наблюдать, как ты будешь пресмыкаться! Поверь мне, амиго, я найду способ, как выбраться отсюда и поставить тебя на колени! Мое время придет! - При этом ты получишь пулю в спину! - напомнил Орландо. - А ты не тревожься за меня, амиго! Я не пропаду! - Ты уже не пропал! - насмешливо подытожил Орландо, - И я тебе не друг! Я с шакалами друж