56
Целый день Орландо мучило предчувствие. Предчувствие чего-то. Бывает, иногда кажется, что где-то, кому-то, именно в эту самую минуту ты очень нужен. Словно слышишь, как зовет тебя кто-то. И душа от этого мается невозможно. Сердце ноет так, что побежал бы на этот зов, да не знаешь, куда. Он маялся, не находя себе места, все время гнал это чувство тревоги, но чем больше проходило времени, тем сильнее оно становилось. Голос, зовущий его, становился все громче. Его уже не удавалось игнорировать. Орландо гадал, кому он мог быть так нужен?! Он тщетно пытался себя успокоить: «Лаура дома! - убеждал он себя, - С ней рядом Лина! Мама тоже дома! Синти в Японии! Разве может с ней что-то случиться? И это беспокойство не о Сали! Крошка не беспокоит меня нисколько! Это что-то более родное. Лаура - вот что зовется тревогой». Не в силах больше терпеть эту муку, Орландо нашел телефон и с трепетом и тревогой набрал родной номер. Трубку взяла одна из молоденьких служанок. Она в истерике верещала, что у них творится невероятное! Она путала слова, говоря на такой ужасной смеси итальянского, английского и мексиканской провинции, где она родилась и выросла, что Орландо ничего не мог разобрать. Наконец, не в силах больше слышать этот ужас, Орландо строго потребовал отдать трубку Лауре лично в руки, пригрозив увольнением. Несколько присмирев, девушка обиженно пробурчала что-то неразборчивое и исчезла на невозможно долгие пять минут, которые Орландо показались вечностью. Когда он обрушил на голову бедной служанки все ругательства, которые только приходили на ум, перемежая их с молитвами к Пресвятой Мадонне за Лауру, в трубке, наконец, обнаружилось некоторое оживление. Сначала издалека, а потом все ближе, он различил в гомоне встревоженных голосов, бегающих в панике служанок, голос Лауры, он настойчиво требовал: - Дай мне! Дай его сюда! Он так нужен мне! Его сердце бешено заколотилось от веселого ужаса, не ошибся ли он: «Он ей нужен?!» Он вдруг почувствовал себя дико счастливым, и его захлестнула головокружительная надежда. Отвоевав трубку, раздался голос Лауры: - Орландо! - захныкала она в трубку, - Орландо, где ты?! Мне страшно! - разрыдалась она. - Лаура, что случилось? - похолодел Орландо, от ужаса, что с ней могло что-то случиться, у него оборвалось сердце. - Орландо, ЭТО началось! Он нахмурился, пытаясь понять, что же она имеет в виду под так пугающим ее и всех ее окружающих словом «это»? Она, словно поняв его озадаченную молчаливость, быстро и толково пояснила, хотя и сквозь слезы, но доходчиво и понятно, без лишней скромности: - У меня отошли воды. Начались роды. Кажется, он вот-вот появится! Я так боюсь, Орландо! Так боюсь! - Как отошли воды? - ошарашено ахнул Орландо, чувствуя себя так, будто его ударили стопудовой дубиной по голове, не зная, плакать ему, или смеяться, - Но ведь еще не время! - растеряно возразил он, подозревая, что все это неудачная шутка. - Да? - обозлилась Лаура, - А ты приди и скажи ему, что не время! - передразнила она его последние слова. - Лаура! Боже мой! Но ведь ты там не одна?! - не на шутку встревожился Орландо, не зная, что ему делать, куда бежать. - От них никакого толку, Орландо. Эти девочки, которых ты нанял в агентстве, так молоды! - Она заранее обвиняла его во всем, забыв, что сама окружила себя этим цыплятником. Но сейчас ее обвинения в некомпетентности выбора прислуги меньше всего волновали. Начиная понимать ужас создавшейся ситуации, он даже не обратил внимания на этот несправедливый выпад против него. Он терпеливо сносил ее обвинения, надеясь, что этот всплеск раздражения, который она вылила на его персону, поможет ей, облегчит страдания. - Они годятся лишь тебе на забаву! - продолжила Лаура, - А у Габриэллы сегодня выходной. Она уехала в деревню к родственникам еще вечером. О-о-о! - простонала она в трубку. - Лаура?! Лаура?! - испугался Орландо, он почувствовал, как холодный пот побежал по позвоночнику. Его бросило в жар, хотя его окружал лондонский холод. Ему казалось, что кровь в нем закипает, как на-раскаленном солнце Африки в самый жаркий ее период. - Вызови врача! Слышишь, Лаура?! - вне себя закричал он в трубку. - Да слышу я! - раздраженно вскрикнула она и добавила более спокойно, - Не кричи! Иначе я еще и оглохну. После передышки молчания, за которую он успел извиниться за несдержанность, объяснив свою тревогу за нее, она вновь стала корить его: - Ах, Орландо, эти молоденькие дурочки, напуганы больше меня. От них никакого проку. Бегают вокруг меня, как цыплята, пищат от ужаса, будто у меня не роды, а эпидемия чумы. А врач все не едет! Видно, в пробке застрял, сейчас как раз час пик. Орландо, ну, где же ты?!, когда ты так мне нужен?! - Лаура, я.… в Англии. Точнее, в Лондоне. Я не сказал тебе, куда еду. Это так близко от дома твоего отца. Не хотел расстраивать. У меня было здесь важное дело. Я хотел закончить все дела до Нового года... - А-а-ах! - прервала его криком боли и отчаяния Лаура. У Орландо оборвалось сердце. - Лаура! Лаура! - в панике закричал он в трубку. Но тут ее голос резко отдалился, стал приглушенным и ужасно далеким. Потянулись тягостные, тревожные минуты разлуки. - Лаура, Лаура. - Повторял он, словно молитву, умоляя, - держись, родная! Слышишь, держись! - Где же ты? - спросил его измученный осевший голос Лауры. - Я еду! Еду, солнышко мое. Скоро я буду в аэропорту. Лаура. Милая, любимая моя. Держись, пожалуйста! Часа через два, самое большее, три, я буду дома! Слышишь? - О-о! - ответила она ему стоном и вновь отдалилась. - Лаура! Лаура! Не ложи труб