А. М. РОМАШОВ
КРИВЫЕ ТРОПЫ
Рассказы
АНДРЕЙ ЛЕСНОЙ
193… год. В общежитии лесорубов все говорило о предстоящем торжестве: из комнаты в комнату что-то переносили, звенела посуда, сдвигали топчаны в угол, расставляли табуретки вокруг длинного составного стола, кто-то пробовал заводить патефон. Гулко, басисто раздавались голоса парней, слышался заливистый девичий смех.
Но вот все готово, нет только виновников торжества. Сыплются шутки:
— Уж не заломал ли их в тайге медведь?..
— Нет, сельсовет закрыт, все ушли на… печь!
— Братцы, кто-то зайца уже съел. Еще час, и молодоженам ничего не останется!
Скрипнула дверь, в избу ворвались клубы пара, и счастливые лица вошедших заставили всех умолкнуть. Но тишина длилась лишь секунду. Откуда-то сверху посыпались хмель и пшеница. Грянуло «ура», и все смешалось в радостном гомоне и суматохе. С девушки стягивали шубу, развязывали пуховую шаль. Подружки обступили ее тесным кольцом: кто поправлял платье, кто сбившиеся локоны волос… А через несколько минут уже слышалось традиционное «горько!»
Это была свадьба Сони и Вадима, веселая, радостная свадьба.
Но отшумело веселье, и снова вернулись будни. Соня, как и раньше, убегала утром на лесозаготовительный участок, где работала учетчицей, а Вадим шел в свою бригаду.
Ребята выделили им угол в общей комнате, отгородили их «обитель» занавесками, отдали все лучшее из мебели. По вечерам вся шумная ватага ребят и девчат жалась к их уголку, всем хотелось погреться у семейного тепла. И так повелось: все, что волновало молодоженов, волновало всех.
Как-то Соня должна была пробыть на участке допоздна — не успела принять работу одной бригады, а сообщить об этом Вадиму не смогла. И все ребята, усталые, не успевшие согреться после таежной стужи, отправились искать ее по участкам. А потом задали такого «трепака» запоздавшему с работой бригадиру, что тот долго обходил стороной их общежитие.
Или еще. Обнаружили, что валенки у Сони износились, на пятке зияет дыра. Дружно, все вместе разыскали чьи-то старые, разрезали их и заботливо подшили сонины. И все это как бы мимоходом, без лишних слов, как в большой дружной семье. Хорошо среди таких сердечных ребят: все кажется простым, понятным, радостным. Правда, подчас того не хватает, другого, с жильем неважно. Но все равно хорошо жить на свете. И Соня улыбалась. Улыбалась почти всегда. И люди светлели от ее улыбки.
Однажды, когда Соня бежала домой, торопилась прийти раньше Вадима, протопить печь, другие дела по дому сделать, вдруг перед ее глазами поплыли белые круги. Она пошатнулась, опустилась в сугроб. «Что это со мной? Почему так вдруг нехорошо?» Но уже через несколько минут она встала — все прошло.
Такое же состояние повторилось и через несколько дней. Соня обратилась к врачу.
Домой шла не спеша, пряча радостные глаза от людей, кругом посматривала с лукавинкой и какой-то гордостью. Теперь ее не пугали эти приступы дурноты, «Сказать или не сказать Вадиму? Пожалуй, подожду, а то будет слишком оберегать, да и работу, наверное, потребует переменить. Нечего, скажет, версты по холоду мерять, переходи в управление, в контору…»
И жизнь шла своим чередом. Вечерами все сбивались в их угол, шутили, пели протяжные русские песни. А то вдруг врывалась гармошка, и от пляса содрогались стены. Были и споры, да какие! О Маяковском и Белинском, о Марсе и обитателях океанских глубин, о любви и дружбе, смирении и борьбе. Мечтали о будущем, строили белые города, реки прудили плотинами. И споры эти очищали людей от повседневной шелухи, иногда засыпавшей человека, становилось светлее на душе, надежды окрыляли.
А тут еще своя большая радость. Соня несколько раз порывалась сказать об «этом» Вадиму, но все не хотелось расставаться со своим затаенным…
И вот она мать. Кругом сияющие счастьем лица, говор, присущий только женщинам, которые стали матерями, пусть некоторые и не в первый раз, но все повторяется до мелочей. «Уж открыл глазки… голубые, конечно, как у Кузьмы… Плохо ест… А моя, моя вчера уже улыбнулась… У меня четвертый и опять мальчик, а мы так хотели девочку, дочку… Рост просто поразительный — 56 сантиметров…» И так весь день. Разговорам, кажущимся такими серьезными, важными, нет конца.
— Мамаши! — громким голосом возвестила тетя Саша, самый строгий ревнитель чистоты. — Приготовьтесь к встрече со своими красавцами и красавицами… Слышите, как они трубят?.. Требуют подкрепления!