Ильин решил проверить эту догадку. Но сразу натолкнулся на неудачу. Янис Карлович решительно заявил, что среди его знакомых нет учителей. Может быть, бывший конторщик? Нет, и такого не было.
Но судя по фактам, приводимым в письмах, человек этот должен быть где-то рядом, совсем рядом. И Ильин поехал в пригородный поселок, где постоянно на даче жил Янис Карлович с семьей, чтобы установить, кто живет рядом с ним, что это за люди, чем они занимаются. Действовать нужно было осторожно, прямыми расспросами мало что можно узнать. Люди в таких случаях обычно настораживаются и очень неохотно, сдержанно отвечают незнакомому человеку. А для официальных допросов следователь и права, и оснований пока не имел.
Ильин стал интересоваться, не сдает ли кто комнату или угол. Под этим предлогом он зашел в несколько домов, поговорил с хозяевами. Но все безрезультатно. Наконец, ему, кажется, повезло.
В одном из домов, когда Ильин разговаривал с хозяйкой, в комнату вбежала ее дочка, девочка лет девяти.
— Мам, мне сегодня идти заниматься?
— А ты, что же, разве еще в школу не ходила? — поинтересовался следователь.
— Ходила, но я плохо пишу, и мне Глафира Петровна помогает, а мы ей за это молоко носим.
— Глафира Петровна — это старая учительница, она уже на пенсии. Напротив нас, во флигеле живет, — пояснила мать. — Вот я к ней дочку и посылаю подтянуться немножко в учебе. Жить ей тяжело, мы и помогаем, кто чем может.
— Она одинокая?
— Есть у нее сын, но какой-то он непутевый, нигде не работает…
— Мам, — перебила девочка, — а ребята говорят, что он был лесным бандитом.
— Ну-ну, хватит болтать. Иди, да тетрадку не забудь.
Ильин не стал расспрашивать. Комнаты не оказалось, он извинился за беспокойство и ушел. Но слова девочки заставили его насторожиться, и он тут же направился в поселковое отделение милиции.
Начальник отделения подтвердил, что, действительно, во флигеле живет старая учительница с сыном.
— Не нравится мне он, — говорил начальник. — Нехорошее у него прошлое: во время оккупации якшался с фашистами, после освобождения бежал вместе с ними, потом скрывался в лесах, пока не вернулся к матери.
— Его судили?
— Нет. Ему, к сожалению повезло. Он объявился после Указа о помиловании лиц, сотрудничавших с оккупантами.
— Он не работает?
— Первое время служил бухгалтером в промкомбинате, сейчас с полгода не работает. Достал где-то справку, что психически ненормален. А проверить ее, честно говоря, руки не доходят…
Зазвонил телефон. Начальника просили спуститься в дежурную комнату. Он извинился и вышел. В кабинет заглянула уборщица:
— Я вам не помешаю? Мне бы пол подмести.
Ильин молча кивнул и несколько минут наблюдал за женщиной. Потом спросил:
— Вы давно здесь живете?
— Пятьдесят два года, родилась здесь, — словоохотливо ответила та.
— Учительницу Глафиру Петровну знаете?
— Конечно. Она еще до революции приехала сюда. Ребят наших учила. В девушках была прямо красавицей. А жила бедно. Ну, приглянулась она старому Калныню. Изводил он ее всячески, преследовал, чтобы за него шла. Добился своего. В старые времена, знаете, как было жить сироте… Поженились. Она у него второй женой была, первая-то умерла, оставила сына.
— Айвара?
— Его… Бедная, сколько ей пришлось пережить! Сам Калнынь в тридцать девятом году, когда Советская власть пришла, бежал за границу. Айвару тогда лет восемнадцать было, в университете учился, очень гордился отцом. Таким задирой был…
На другой день Ильин еще раз побывал в поселке. Прошелся по улицам, осмотрел флигель, где жила учительница. Рядом с флигелем в глубине сада красовался кирпичный с колоннами дом. В нем размещался поселковый Совет.
На улице играли ребятишки. У одного из них Ильин спросил:
— Ты не знаешь, чей это раньше дом был?
— Да фашиста Калныня…
Вот оно что! Значит, это дом, где раньше жил Айвар с семьей… Но как же письма? Есть ли здесь какая-нибудь связь? Могла ли старая учительница знать Яниса Карловича? Могла. А не ее ли почерк на конвертах анонимных писем? Может быть, и ее. Тогда какую цель преследовала она? Зачем ей понадобилось клеветать на Яниса Карловича? Нет, пожалуй, здесь что-то не то. Но во всяком случае проверить ее почерк необходимо. Как это лучше сделать? Пойти в районный отдел народного образования и посмотреть личное дело Глафиры Петровны Калнынь? Но как объяснить работникам роно свой интерес к учительнице? Не хотелось бросать тень на старую женщину. А что, если попытаться сделать это через райсобес?