Вскоре Айвар вместе со своими дружками был арестован и, конечно, отвечать ему пришлось не только за анонимные письма.
КРИВЫЕ ТРОПЫ
Городской шум постепенно стихал. Погасли рекламные огни в витринах магазинов. Реже встречаются прохожие.
Четверо с красными повязками на рукавах пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Сергей Котов, весело насвистывая, на ходу снял повязку и завернул в переулок… Что такое?
Невдалеке, у слабо освещенных ворот над чем-то склонились трое. При его приближении они вдруг бросились бежать, и Сергей увидел лежащего на тротуаре человека. Карманы его одежды были вывернуты. Нагнулся, быстро осмотрел. Крови нет.
— Стой! — закричал он и бросился за убегавшими.
Он видел, как двое свернули за угол, а один вбежал в подъезд дома. У Сергея был милицейский свисток. Его заливистая трель резко оборвала тишину.
Сергей знал, что из этого подъезда есть выход во двор. Он осмотрел один пролет лестницы, другой — никого. Выбежал во двор. За наваленными у стены бочками услышал прерывистое дыхание.
— Выходи! — крикнул Сергей. — Руки вверх! — добавил он на всякий случай, хотя надежда была только на здоровые руки.
С улицы послышались голоса. Сергей с облегчением вздохнул.
— Выходи! — повторил он.
Из-за бочек поднялся высокий парень в темном плаще. Лицо его было скрыто тенью от козырька кепки.
Задержанного доставили в отделение милиции.
— Ба! Опять Медяк! — встретил парня в плаще дежурный. — С чем пожаловал?
Парень молчал, уставясь в пол. Теперь его можно было рассмотреть. Высокий, сутуловатый, лет двадцати. Волосы неопределенного цвета, чуть в рыжину, глубоко посаженные глаза, слегка отвисший подбородок.
— У пьяного, говоришь, ничего не взяли? — расспрашивал дежурный парня. — Ну, это мы установим. А кто твои дружки? Те двое?..
Сергей не дождался конца допроса. Его поблагодарили и попросили зайти завтра.
Небольшой дом на окраине города, зеленый дворик с сиренью. На скамейках сидят несколько человек и с сочувствием слушают пожилую женщину в переднике, на котором устало лежат руки с узловатыми пальцами.
— Одна ведь я его растила. Не пришел муж с войны. Вся надежда была на малого. Вот, думаю, будет Санька мне подмогой на старости лет… А тут что? Пьяный какой-то. Что он помнит? Пропил он получку или потерял. Так при чем здесь мой Санька?
Это жаловалась соседям мать Медяка, прозванного так мальчишками за то, что он слыл как самый заядлый и удачливый игрок в «биту».
— Уж когда школу бросил, а все болтается без дела, — продолжала мать. — Сколько мест переменил! Везде ему нехорошо, не нравится. Тяжело, видите-ли. А работа, она хоть какая, требует труда да любви…
— И впрямь надо за него всем миром взяться, — сказала одна из женщин. — Определить его на завод к Ивану Трофимычу из десятой квартиры, тот живо из него дурь вытряхнет.
— Ты, соседка, не расстраивайся, — поддержала другая. — Так и быть, похлопочем мы. Может и отпустят твоего Саньку.
И Санька-Медяк был взят на поруки жильцами его дома.
Сегодня дружинникам ремонтного завода предстоит дежурить в парке. На это дежурство идут с охотой. Музыка, аттракционы, танцы — праздничная обстановка. А нарушений все меньше и меньше.
Встретились у входа и, оглядев друг друга, рассмеялись.
— Нарядились, как женихи, — пошутил кто-то.
И верно. На ребят было приятно смотреть. Подтянутые, опрятные, в модных костюмах. А Толька даже причесался на особый манер, с башней волос надо лбом, «по-онегински».
— Ну, пошли? — предложил Сергей.
Обошли парк. Все спокойно. Ребят потянуло к танцевальной площадке, хотя все делали вид, что должны идти туда по обязанности.
И вот сначала один, потом другой пригласили девушек и закружились в вальсе. «А Толька не растерялся», — заметил про себя Сергей, увидев, как тот подошел к хорошенькой девушке в каком-то воздушном платье. Она приветливо улыбнулась, и они вошли в круг.
Вечер был теплый, мягкий. Ласково, приглушенно звучала музыка, причудливо качались тени танцующих пар на светлой стене летнего ресторана.
Сергей заметил, как на танцевальной площадке появилась группа парней в расстегнутых рубашках без галстуков, в наброшенных на плечи пиджаках и неизменных кепочках. И опять этот рыжеватый парень, тот, которого он доставил в милицию. «Как его звали?.. Санька. Санька-Медяк».