Медяк тоже заметил дружинника, цинично сплюнул через угол рта и указал дружкам на Сергея. Те с презрительными улыбочками повернулись в его сторону.
Зазвучала музыка. Один из группы Медяка подошел к девушке, с которой танцевал Толя, и грубо потянул ее за руку. Щеки девушки залил румянец, она отказалась танцевать. Парень выкрикнул что-то оскорбительное, и девушка ударила его по щеке. Подоспевший Толя схватил замахнувшегося парня за кисть руки. А Медяк, расталкивая толпу локтями, уже пробирался к Толе. Дружинники бросились ему наперерез, схватили за полы пиджака. Теперь вся группа Медяка как-то ощетинилась, лица выражали тупую решимость, руки вызывающе были засунуты в карманы. Все напряженно ждали — что же будет?
Вдруг Медяк вскрикнул. Это Сергей ловким приемом вывернул руку хулигана. На пол упала металлическая бляха. Медяк оказался в окружении дружинников.
— Ну смотри, «законник», ты меня еще вспомнишь! — выкрикнул он, зло озираясь на Сергея.
Толя и его товарищи повели в штаб Медяка и парня, оскорбившего девушку. А она одиноко стояла на площадке и с тревогой озиралась по сторонам. В глазах ее были беспокойство и страх. Сергей подошел к ней.
— Вы одна?.. Разрешите в таком случае проводить вас домой.
Девушка с благодарностью посмотрела на Сергея.
— Спасибо…
Они направились к выходу,
…Возвращаясь домой, Сергей чему-то улыбался. «Наташа! Красивое, очень красивое имя»,
Из дневника Наташи:
«Скоро, скоро скажем: «Прощай школа!» Но решения все еще нет. Что же дальше? Когда я сама определю, кем мне быть? Вот Кира уже давно решила — будет врачом. Даже стетоскоп себе купила и ребятам во дворе делает перевязки. А я? Ничего определенного. То актриса, то учительница… И все это не мои решения. Мама твердит одно: «У тебя все данные. Ты красива. Ты создана для сцены». Но ведь она сама актриса и лучше меня знает, что внешность — далеко не все.
Пожалуй, папа прав, когда отговаривает меня. «Нет в тебе, Наташка, того высокого духа, нет полета, что требует сцена. Я сам в театре двадцать лет, правда, за рампой, в оркестре, но я знаю, что такое «всепожирающий огонь». Нет его у тебя. Иди ребят учить».
Но мама и слышать не хочет. И папе ее не переспорить, да он и не пытается. Смешные у меня «предки», но добрые, и я их люблю, очень люблю!»
Через несколько дней:
«Предстоит первомайский бал! Хочу быть лучше всех девчонок. Косу уложу в узел, туфли на шпильках одену. А какое же платье? Голубое? Нет, я блондинка, и знатоки говорят, что это не мой цвет. Пойду в фисташковом, только укорочу немножко. А Кирка, наверное, опять в черном будет.
Неужели и Ким придет? Вот противный. Его записочки просто раздражают. И что он пристает? Ведь знает, что он мне совсем не нравится.
Витя Соколов — ничего. «Недурен собой», — как говорят девицы в романах. Да и не дурак. Но «рохля», подвига от него не жди. Наверное, бухгалтером будет. Из-за меня в драмкружок записался. Но ему ничего, кроме «кушать подано», так и не дали сыграть. Да он и не смог бы.
А Ким просто противный и наглый. О дружках его и говорить нечего. Шалопаи какие-то.
Ой! Трачу время зря, а еще не выучила поэму, которую буду читать на вечере».
В актовом зале школы с шумом рассаживаются ребята. Гул голосов. Снуют организаторы. Жмутся по углам и к стенкам родители со счастливыми улыбками на лицах. У гимнастической лестницы группа юношей. Это шефы с ремонтного завода, на котором старшеклассники проходят производственное обучение.
Нетерпеливый топот ног, хлопки, а кое-где и свист. За занавесом — торопливый говор, шиканье, суета. «Тише вы! Сейчас начинаем!»
И вот самодеятельный струнный оркестр грянул увертюру из оперы «Руслан и Людмила».
Номер следует за номером. Ребята узнают в артистах своих одноклассников, весело подшучивают над ними.
— Усы-то, усы-то у Витьки сейчас отвалятся!..
— Ну Галка и разрисовала себя! Сущая Солоха!..
На сцене Наташа. Она читает поэму Блока. Хорошо читает! Аплодисменты. Вызов. Наташа читает еще одну маленькую юмореску, которую она вычитала в «Крокодиле». И, уже уходя со сцены, видит в группе шефов Сергея. «Пришел! Из-за нее или только как шеф?»
При первых же звуках вальса Сергей подошел к ней. Они закружились в танце. Какой приятный, радостный вечер!
Но что это Ким так зло смотрит на них? Ах, не хочет она сегодня ни о чем думать! Танцевать, танцевать!
Вдруг Ким грубо толкает их.
— А ну, отойди, — бросает он Наташе и наступает на Сергея. — Слушай ты, «законник». Чтоб тебя здесь больше не было. И ее ты оставь. А то…