А из ворот домов уже бежали люди.
— Что там?
— Что случилось?
— Батюшки, да никак убита!
— Милицию, милицию скорей зовите! Не трогайте ничего!
Так был обнаружен труп Наташи. Началось следствие.
— Ну, что нового? — спросил прокурор района следователя Павлушина. — Вы ведь знаете, какой интерес проявляет общественность к этому делу. Надо действовать активнее.
Павлушин помолчал, и прокурор понял, что у него нет твердого решения, нет уверенности. И неудивительно. Весь стаж работы молодого следователя — полтора года, и такое преступление было единственным в его практике.
— Ну-с, рассказывайте, что вам еще удалось установить?
— Много интересного, Михаил Федорович. Но пока это не улеглось еще в стройную систему. Цепь, как мы обычно говорим, не замкнулась. Я установил, что из парка девушка ушла с Сергеем Котовым, но он это отрицает. Ее ни с кем другим в этот вечер не видели. Кроме того, я нашел в кармане у Котова два трамвайных билета. Удалось определить по номерам, что это маршрут пятого трамвая, который шел в сторону дома девушки, и что номера билетов примерно соответствуют дню убийства. Вот только кондуктора пока не могу допросить: в отпуске она, уехала.
— А Котов что же?
— В том-то и дело, что и поездку на трамвае с Наташей отрицает… И самое главное: на месте происшествия найдены нож со следами крови, авторучка и расческа. Авторучка необычная: колпачок у нее оригинальный, видно, вручную сделан. Так вот, нож и авторучка принадлежат Котову. Он их опознал. Но что удивительно — не может объяснить, как эти предметы оказались рядом с телом девушки.
— А расческа?
— Говорит, что не его.
— Что еще?
— Подруги Наташи рассказали, что в тот день Сергей с ней поссорился. Но он и это отрицает. Вот, как говорится, объективная сторона, факты. А вообще-то Котов ведет себя странно. После того, как я уличил его во лжи, он замкнулся и не делает даже попыток защищаться. «Делайте, — говорит, — что хотите, мне все равно».
— Ваше мнение? — спросил прокурор.
— По-моему, это его работа, хотя мотивы мне не очень ясны. Может, из ревности?.. Дальнейшее покажет.
— Вы его задержали?
— Да. Вот материалы и постановление.
— С арестом мы пока подождем. Пригласите его завтра в прокуратуру, я сам с ним поговорю. А материалы оставьте мне.
Но и в кабинете прокурора Сергей не стал разговорчивее. Больше того, в начале беседы он бросил с вызовом:
— Раз вы так думаете, значит, все правильно, так и было.
Пришлось менять тактику, и Михаил Федорович завел разговор о работе, товарищах, учебе. И тут Сергей как бы стал отходить от избранного им поведения. Отвечал охотнее, без нервозности. Постепенно устанавливалось такое общение беседующих, за которым следует желание обо всем рассказать, что называется, «излить душу».
Вдруг дверь кабинета распахнулась. На пороге стояла мать Наташи.
— Вот он, вот убийца моей девочки! — Она заломила руки, лицо ее покрылось красными пятнами. — Говорила я ей, умоляла, чтоб не ходила с этим сбродом, от таких всего можно ждать. Знаем мы, как бандиты под дружинников рядятся!
Она еще что-то кричала, но в голове у Сергея пронзительно звучали только два слова: «сброд, бандит». Он побледнел, часто и прерывисто задышал.
Женщину с трудом успокоили. Михаил Федорович усадил ее в кресло, а Сергея попросил выйти.
«Бандит, убийца… — думал он, сидя в коридоре. — Она так сказала, она уверена… И они тоже… Все, все уверены! Ну так не добьются они от меня больше ни слова!».
…Следователь, получив санкцию на арест Котова, считал, что дело почти решенное. Оно ему не казалось теперь сложным. Котов молчит, окончательно замкнулся, а вещественные доказательства налицо. И, наконец, экспертиза подтвердила, что на ноже следы крови той же группы, что и у девушки.
— Тише, товарищи, тише! Слово предоставляется Анатолию Сизову,
К трибуне подходит Толя, товарищ Сергея по дружине.
— Тише! Давай, Сизов, говори.
Но Толя все не начинал. Никак не мог подыскать нужных, самых верных слов.
— Так вот… Не мог Сергей совершить преступление. Не мог. Мы его все знаем…
— Знаем, да видно плохо! — выкрикнули из зала, и это подхлестнуло Толю. Он перестал запинаться.
— Да что вы-то знаете? Мы с ним ни день, ни два бок о бок работали. А сколько в дружине вместе были! Он и учиться всех нас затащил. У него душа честная, наш он человек, наш. Не мог он этого сделать!..