— Ого! Наворочали бумаг и, кажется, все без толку, — усмехнулся Ильин. — Спасибо!
Секретарь вышла, и следователь углубился в дело.
«Так… Перечень похищенных товаров. Многовато… Трико шерстяное, коричневого цвета — двадцать восемь метров. Жатка черного цвета — двадцать один метр. Костюмы мужские, размер пятьдесят — два, размер сорок шесть — один… Часы золотые мужские наручные — восемь… Часы золотые… Посмотрим дневник Наташи. Часы, часы… У кого из одноклассников она видела золотые часы? Так… — Ильин торопливо перелистывал страницы дневника. — Вот: «Как будто меня золотыми часами можно удивить. Выставил нарочно руку, чтобы я видела». Так это Ким, Ким Воронцов…» — следователь снял телефонную трубку, набрал номер.
— Николай Иванович, — сказал он Павлушину, — зайдите на минуточку.
Когда тот вошел в кабинет, Ильин спросил:
— Вы не интересовались случайно, куда уехал одноклассник Наташи Ким Воронцов? Помнится, мне говорили о его отъезде.
— Нет, к сожалению…
— Установите, пожалуйста, сегодня же… Вот, смотрите, что в дневнике: «Я еще сказала, что сообщу о нем в милицию. Он прямо подскочил от этих слов, а потом убежал и в школу больше не пришел». Действительно, где мог взять мальчишка золотые часы?.. И еще, Николай Иванович, узнайте все о его семье. Мать, отец, чем они занимаются… Сегодня по плану еще посещение Медяка. Не даст ли это знакомство чего-нибудь для дела?
Дворик был уютным, тихим. В песке возились ребятишки, делали свои извечные куличики.
У калитки дремал пес. Он приподнял морду, облизнулся и затявкал лениво, неохотно. «Ходят тут всякие, тревожат», — как бы хотел выразить он своим лаем.
Из раскрытого окна первого этажа показалась голова Ивана Трофимовича.
— Ба, товарищ Ильин! Вы ко мне?
Ильин растерялся. Никак не ожидал он увидеть здесь старого мастера с ремонтного завода.
— Заходите, заходите! — гостеприимно приглашал Иван Трофимович.
Что ж, делать нечего, и Ильин направился к крыльцу.
Сначала он хотел найти какой-либо предлог для оправдания своего прихода, но потом решил все выложить Ивану Трофимовичу начистоту.
— Меня, Иван Трофимович, вот что сюда привело. Яинтересуюсь Александром Звягиным, или Санькой по кличке Медяк.
— Так ведь Санька уж с месяц как уехал отсюда. Совсем. В другой город. А зачем он вам понадобился?
— В какой же город он переехал, Иван Трофимович?
— Не знаю я…
Ильин вздохнул: «И этого нет!»
— Товарищ Ильин, давайте его мать позовем, Анну Павловну.
— Не хотелось бы. Подумает, что ее сыну что-то грозит — и не скажет.
— Ну, тогда я сам все осторожно разузнаю через соседей и вам сообщу.
— Спасибо, Иван Трофимович, договорились. Всего хорошего.
«Что же получается? — размышлял Ильин, возвращаясь в прокуратуру. — Уезжают из города двое и именно те, кого Наташа так отрицательно оценила в дневнике. Что заставило их бежать почти одновременно?»
Павлушин встретил Ильина словами:
— Ким Воронцов уехал к бабушке во Владимир.
— А родители?
— Они недовольны его отъездом. Фактически парень поступил самовольно. Они не отпускали его: пропадал аттестат зрелости, а он все-таки уехал. Где-то занял денег на дорогу и уехал. Его отец собирается туда в отпуск…
— Попросите отца зайти к нам.
… — Вы поняли, товарищ Воронцов, как это важно? Ваш сын еще молод, очень молод и не во всем может правильно разобраться. Значит, договорились? — Ильин пожал руку поднявшемуся со стула пожилому человеку в кожаном пальто.
— Да, я непременно его привезу.
Ким сидел перед следователем. Руки его нервно перебирали пуговицы на пиджаке, на лбу выступили капельки пота.
— Я сам ничего из магазина не брал, не был там даже. Они сказали, чтобы я стоял на углу и свистнул, если кто покажется. Я постоял немного, а потом мне стало страшно, и я убежал.
— А часы? — спросил Ильин.
— Это не мои часы, Медяк мне их дал поносить. «Покрасуйся, — говорит, — а потом и сам заработаешь». Но я уже понял, как «заработаешь». Я очень боялся за всю эту историю. Рассказал Медяку, что Наташа видела часы и хочет заявить в милицию. Я думал, что она все знает от своего… — Ким помялся. — Законника… Сергея Котова. Он ведь дружинник. Медяк припугнул меня и приказал молчать. А через день он повел меня к «своим». Я не хотел идти, но он сказал: «Смотри, дорого поплатиться можешь»… Воды дайте…
— Кто же они — «свои», где это было?