Все заулыбались, засуетились, с ожиданием глядя на двери палаты.
— Едут, едут наши «узелки»!
В большой открытой коляске в палату ввезли пять малышей, так запеленутых, что издали они действительно были похожи на «узелки».
Соня забеспокоилась. Как их тут не перепутают? Нет, нет! Она своего выберет сама. Она так хорошо запомнила личико сына, когда его, чистенького и завернутого, поднесли к ней показать.
После четырех часов приходили папы. Они маячили за окнами, выделывая руками какие-то замысловатые движения, пытаясь что-то сказать, передать. А лица! Эти сплюснутые носы на оконных стеклах, негаснущие улыбки, озорные глаза…
Однако самым торжественным моментом все считали появление тети Саши с нагруженной доверху корзиной.
Но корзина мало кого интересовала. А вот когда тетя Саша раздавала письма!.. Тут наступала такая сосредоточенная тишина, что, казалось, слышно было биение сердец: радостное, тревожное, взволнованное.
Ответы писались обстоятельные, с раздумьем, по нескольку раз перечитывались. Не хватало бумаги. Писали на обертках, на внутренней стороне коробок из-под конфет. Карандаши разламывали на несколько частей.
— Тетя Саша! Тетя Саша! Я сейчас, сейчас. В прошлый раз я ничего не написала про ванночку…
— Скорей! Там еще дожидаются.
«Ах, так это еще не ото всех принесли свертки и письма, — пронеслось в голове у Сони. — Может быть, Вадим тоже пришел?»
И теперь возвращение тети Саши казалось самым нужным, самым главным. «Ну, конечно, он немного опоздал, ведь так далеко ехать. Он пришел. Обязательно пришел».
Но Вадим не пришел ни сегодня, ни на следующий день…
Даже сын теперь не скрашивал омраченных часов ожидания. Хотелось заслониться от навязчивых мыслей оправданием: «Занят он, да и ехать далеко. Может, услали на другой участок, не на чем приехать…» Хотелось так думать, но она знала, что это неправда.
Никогда не забудет она тот день, который раньше представлялся ей праздником радости, ликования, а вышло…
— Вадим, я тебе что-то хочу сказать… давно. Иди сюда, дай руку. Ты знаешь… — Она перешла на шепот. — У нас будет маленький.
И ожидание ответа застыло в ее глазах. «Сейчас, вот сейчас он это осмыслит и, наверное, закричит, загогочет, как иногда бывало, когда он радовался, поднимет ее на руки…» Прошла минута, другая. Вадим молчал. Лицо его как-то потемнело. А Соня продолжала еще улыбаться, но в глазах уже промелькнула тревога.
— Когда? — услышала она голос Вадима, строгий и глухой.
— Месяца через четыре…
— Так чего же ты молчала?
— Но почему ты сердишься?
— Сердишься… А ты подумала о том, что нас ждет?
Что это? Она ослышалась? Зачем он так? А она-то думала, что это счастье.
— Нет, ты подумала, что нас ждет? — повторил Вадим. — Ни кола, ни двора… И молчит… Обрадовала… Где мы жить будем? Ты думаешь, они, — он указал на занавеску, — тоже будут рады? Кому нужен писк да пеленки… Выселят они нас отсюда, тогда куда?
«Что он говорит? Да разве ребята так сделают? Разве он их не знает?» — про себя протестовала Соня.
— Да и много ли мы зарабатываем? Еще сами пожить не успели, ничего не видели…
«Не то, все не то. И зарабатываем достаточно… У самого деньги и раньше были, все откладывал, копил…» — думала Соня.
— Дура! Не могла раньше сказать. Все можно было бы уладить… Ну вот что. Ты нюни не распускай. Да и ребятам не смей об этом говорить, а то живо выставят нас отсюда. А я что-нибудь придумаю.
Прошло несколько дней. Вадим с работы приходил поздно и сразу ложился спать.
Соня все хотела поговорить с ним, доказать, что он неправ, что зря боится трудностей. Но Вадим уклонялся от разговора: «Отстань ты с этим».
И вдруг он сам начал разговор, да так ласково, умиротворенно.
— Слушай, ведь тебе сейчас не легко, а здесь смотри какие условия. Отдохнуть и то как следует не можешь. Дрова, печка, ведра с водой. Да и работа. Не надо бы тебе ходить столько, а участок все дальше и дальше. Так и до беды недолго.
«Наконец-то он все понял», — подумала Соня и с облегчением вздохнула.
— Знаешь, увольняйся-ка с работы. А я тебя перевезу в район. Скажи, что к матери едешь, заболела она… Скорей отпустят. В районе и врачи, и больница… Полегче тебе будет. Обо мне не беспокойся, сам управлюсь… А я там уже с одной женщиной договорился, она пустит тебя на квартиру. Буду приезжать. Хорошо?
«Хорошо, хорошо! Конечно, он все правильно придумал!»
И через пять дней Соня переехала в районный центр.