— Да имейте же вы терпенье, — с улыбкой отвечал высокий. — Я все время слежу за своим почтовым ящиком. Курьер еще ничего туда не опустил. А я узнал у секретаря, что еще сегодня утром они сдали документ для отправления. Значит, сегодня он и здесь будет. У нас почта работает отлично…
Вдруг лицо его стало серьезным. Он подался вперед, и все трое увидели, как к стенке, где висели индивидуальные почтовые ящики, подошел курьер в форменной одежде, внимательно осмотрел номера и в один из ящиков опустил конверт.
— Спокойнее. Без спешки. Ждите меня здесь.
Темноволосые многозначительно переглянулись, а третий уверенно подошел к ящику, открыл его ключом и изъял конверт.
Потом все трое вышли через щелкающие двери на улицу. В такси, нанятом ими у почтамта, шофер в смотровое зеркало видел, как тугой сверток, завернутый в газету, перекочевал из портфеля одного из пассажиров в кожаную папку, а конверт из папки перешел в руки владельца портфеля.
Вскоре один из пассажиров, тот, что был с папкой, вышел. Шофер удивился, что никто при этом не сказал ни слова.
— Товарищ… Ильин, можно… к вам? — задыхаясь спросила Смирнова, открывая дверь в мой кабинет.
— Входите, входите. Что случилось? От кого вы бежали?
— Товарищ Ильин, я только что видела… московского адвоката, — мошенника того… на улице.
— Где? Что же вы его не задержали? — спросил я, но тут же понял нелепость своего вопроса. — Говорите скорей, где вы его видели?.. Нет. Лучше пошли. Расскажете на ходу.
Мы вышли из прокуратуры.
— Заходил он в буфет, что около вокзала, — сказала Смирнова.
— Вы не ошиблись?
— Нет. Я незаметно тоже туда вошла и видела, как он стоял у стойки и что-то покупал.
— Такси!
Мы помчались к вокзалу. В пути Смирнова рассказала мне, что она от вокзала до прокуратуры ехала трамваем, да еще с пересадкой. Я почти не надеялся на успех поисков.
Вот и буфет. Зашли. «Московского адвоката» там не оказалось. Что же предпринять?
— Пелагея Васильевна! Скорее на вокзал! Зайдите в залы, посмотрите у касс. Одним словом, всюду, где могут быть пассажиры. Смотрите внимательнее. Если что — сразу идите в комнату дежурного по вокзалу. Я его предупрежу.
В железнодорожном отделе милиции я описал со слов Смирновой внешность «адвоката» и попросил оказать помощь в его розыске по поездам. В мое распоряжение выделили пять работников милиции.
Сам я обошел перрон, заглянул в вокзальный ресторан. Не знаю, что меня побудило зайти в комнату для депутатов Верховного Совета, но, открыв дверь, я остолбенел от неожиданности. За столом, перебирая бумаги, сидел гражданин в зеленоватом костюме, серое пальто висело на спинке стула, кожаная папка лежала на диване.
Гражданин заметил мое замешательство. Положение было критическим. А вдруг ошибка? Ведь это комната депутатов. Проверить документы или задержать его здесь нельзя.
Я вошел, сел за соседний стол, стал просматривать газеты. Но было ясно, что тот, в зеленом, не поверил, что я пассажир. Он, как бы невзначай, бросал на меня испытующие взгляды. Потом собрал свои бумаги, положил в папку и принял позу дремлющего: вытянул ноги, сложил руки на груди, прикрыл глаза. Но веки его предательски дрожали, руки подергивались.
Двое мужчин, находившихся в комнате, поднялись и направились к выходу. Тут «спящий» вскочил и бросился к выходу впереди этих двоих. Те остановились и невольно преградили мне дорогу. Выбежав на улицу, я успел заметить, как он спрыгнул с перрона и побежал к находившемуся у соседней платформы пассажирскому поезду.
«Эх, уйдет! Скорей, скорей!» Но вот я с облегчением вздохнул: беглецу преградили дорогу два милиционера.
Так мы задержали «московского адвоката».
Смирнова опознала его, но «адвокат» упрямо твердил, что он впервые видит эту женщину и «вообще, что все это значит?»
При его обыске ничего, кроме билета до Москвы и 80 рублей, не обнаружили. Папка исчезла, как мы ее ни искали. Паспорт был на имя Василия Гришина.
На допросе Гришин заявил, что в этом городе он проездом, едет в Москву по делу. Командировочного удостоверения у него не было, а рассказать о своем «деле» он отказался.
— Это поручение моего близкого друга, причем интимного характера, и говорить о нем я никому не могу, — спокойно сказал он.
— Почему вы пытались скрыться от меня на вокзале? — спросил я.
— Ничего нет странного. Я задремал. А когда посмотрел на часы, увидел, что опаздываю на поезд. Вот и побежал.