Конечно, все это звучало наивно, но опровергнуть его слова пока было нечем.
В камере хранения на вокзале вещей на имя Гришина не оказалось. Навели справки в гостиницах города, но он там не проживал ни раньше, ни теперь. Я уж начал сомневаться: не ошиблась ли Смирнова? Или, может быть, она выдумала «московского адвоката», не желая сказать правду?
Сегодня в народном суде приемный день. Секретарь Зина Соловьева подготовилась к приему и в ожидании первого посетителя прошлась по комнате. Ей и судье Нине Александровне придется сидеть еще часа три. Ох, и достается же судье! Город курортный, шумный, вопросов тьма: то с дачниками споры, то что-то пропало в санатории, то мелкое хулиганство. А вчера двух девчонок ребята из дружины привели. «Вот, — говорят, — товарищ судья, просятся к вам за мелкое хулиганство. Посмотрите на их брючки и этих драконов на блузках! Дайте-ка им работенку дней на десять. Пусть в этих брючках улицы пометут. Нечего им наш город своими стиляжьими штучками позорить». Долго пришлось Нине Александровне втолковывать ребятам, что тут не суд должен действовать, а они, комсомольцы. Это им нужно воспитывать хороший вкус у молодежи, а не тащить из-за узких брюк или пятнистой рубашки в суд. Надулись, ушли…
В дверь постучали.
— Войдите, — сказала Зина.
— Примите пакет. Срочный.
Курьер в фуражке с эмблемой, с яркими петлицами на кителе, протянул Зине большой конверт.
— Здесь распишитесь в получении.
Зина вошла в кабинет судьи.
— Нина Александровна, срочный пакет.
— Давайте.
Судья вскрыла конверт и быстро пробежала глазами документ.
— Зина, дайте мне карточку по делу Хармаца из курортторга. Дело в мае рассматривали.
Просмотрев карточку, Нина Александровна тут же набрала номер телефона городской прокуратуры.
— Геннадий Иванович?.. Загляните, пожалуйста, ко мне на две минуты. Срочное дело. Я бы сама к вам зашла, да сейчас прием посетителей начинается… Хорошо. Жду.
Она повесила трубку и повернулась к Зине.
— Вы получили это по почте?
— Нет, курьер принес.
— Раньше вы видели его?
— Нет, какой-то новенький.
— Если он придет еще раз, сразу же позовите меня.
Зина вышла. Почти тут же в кабинет постучали.
— Войдите… Геннадий Иванович, — обратилась Нина Александровна к вошедшему, — вам и милиции придется срочно заняться вот этим. — Она протянула ему документ. — Это постановление об освобождении Хармаца. Помните, по курортторгу? Здесь его отчество указано неправильно, и обстоятельства дела искажены. Это явная подделка. Дело Хармаца я никуда не высылала, его никто в надзорном порядке не проверял. Понимаете?
Доказательств мошенничества Гришина очень мало. Уличает его только Смирнова. А почему ей нужно верить больше, чем Гришину? Скорей наоборот. Она действовала в интересах сына, и она, а не Гришин, представила подложный документ в прокуратуру.
Придется его сегодня освободить — вышли сроки, да еще извиниться, хотя чувствуется, что не тот он человек, за которого себя выдает. Адрес «друга» назвать отказался, почему делал пересадку в нашем городе, тоже не объяснил. Но все это еще не нарушение закона.
С невеселыми мыслями пошел я в милицию, где находился Гришин. Пошел сам, потому что хотелось немного оттянуть его освобождение и еще раз спокойно продумать все «за» и «против».
В милиции я отказался от сопровождающего, и мы с Гришиным направились в прокуратуру, где я должен был оформить его документы. Разговор у нас не клеился. Мне не хотелось отвечать на его назойливые вопросы. И вдруг:
— Василий Сергеевич!
Рядом с нами остановилась женщина. Не отзываясь на окрики, Гришин ускорил шаг. Я был в штатской одежде, поэтому женщина не обратила на меня внимания и снова позвала Гришина.
Вот удача!
— Гражданка, — обратился я к женщине, — вы его знаете?.. Попрошу вас зайти с нами в прокуратуру. Я следователь Ильин, вот мои документы.
…Ольга Ивановна Сомова — так звали женщину — рассказала мне, что Гришин всегда останавливался у нее на квартире по просьбе ее соседа Фальцмана. Но вот уже два дня, как он не заходил, и она не знает, как быть с его вещами.
…В присутствии понятых мы вскрыли чемоданы Гришина. В них оказались штампы, бланки, какие-то металлические коробки, краски, сургуч, типографский шрифт.
За подкладкой чемоданов было несколько сберегательных книжек на предъявителя и фотографий. Вот Гришин на фоне большого загородного дома. А вот он среди участников пикника: на берегу речки полуодетые люди, усевшись в кружок, закусывают. Рядом батарея винных бутылок.