— Ну, а учителя? Вы их не помните?
— Нет, в этой школе я учился с пятого класса, там уже был не один педагог, а несколько. Да и они часто менялись. Время-то военное было. Вот разве Кузьма…
— Кто-кто?
— Кузьма. Он у нас уроки по труду вел. Учил нас столярному делу. Сам где-то плотничал. На уроки в школу иногда приходил подвыпивший. Детдомовских он жалел. Жил во дворе школы в небольшом деревянном домике и часто зазывал нас к себе, давал немного хлеба, картошки.
Глаза рассказчика затуманились, потемнели.
Но для меня, уже твердо решившего попытаться помочь этому человеку, детали имели очень большое значение. Я знал — это вехи к раскрытию тайны.
— Говорите. Скоро Н-ск, и чем больше вы успеете мне рассказать, тем лучше. Говорите. Здесь все важно.
— Да я уж рассказал вам все, что знал и помнил…
В Н-ске сосед пошел проводить меня к выходу из вагона.
— Ну что ж, Андрей Владимирович, я попробую. Если что узнаю — сообщу. Как вас найти, знаю.
Мы крепко пожали друг другу руки. С надеждой посмотрел мне вслед Андрей. Андрей Лесной.
Я «заболел» этим делом и хотя знал, что другое, очень срочное и важное, тоже ждет своего решения, все же твердо решил попытаться раскрыть и это.
В Н-ск я приезжал и раньше. Он был во многом похож на другие сибирские города: дома в основном двухэтажные, улицы неширокие. Но теперь его не узнать: заново построены целые кварталы больших многоэтажных домов, разбиты новые скверы, бульвары. На улицах стало людно, и народ всегда торопится почти так же, как в Москве. Да, ритм большой стройки, стройки по всей стране, пришел и сюда. Невольно думается: «Люди хотят сделать как можно больше, шире почувствовать жизнь».
От вокзала я попробовал пойти вправо и отыскать ту улочку, о которой говорил мой попутчик. Куда там! Ничего и похожего нет.
От вокзальной площади стрелами расходятся три широкие улицы.
И я понял, как трудно в этом, почти заново перестроенном городе, отыскать школу, детский дом и училище, о которых говорил Андрей Лесной.
Я рассказал товарищам по работе о встрече в поезде, о хорошем человеке, который хочет и должен знать все о себе. И тут же нашлись люди, вызвавшиеся помочь мне в поисках,
А дня через два в мой кабинет, покряхтывая, вошел старичок.
— Вы меня искали? Старостин я. Кузьма Федорович Старостин.
Я еще никого не вызывал по своему основному делу и поэтому очень удивился.
— Кто вас послал сюда, дедушка?
— Да участковый наш. Иди, говорит, в прокуратуру, ищи там, кто из Москвы. Расскажи все про школу, в которой в войну работал. Ну, я и пришел.
«Вот удача! Так это Кузьма! Учитель по труду Андрея Лесного. Значит не зря рассказал я товарищам об этой истории».
— Расскажите, дедушка, расскажите все о школе, а главное о ребятах, которые жили в детском доме и учились у вас.
— Так кто ж их всех упомнит, пострелят этих. Баловники были, — зашамкал он беззубым ртом.
— Кузьма Федорович, а вы не помните, из какого детского дома были ребята, где этот дом находился?
— Найду, найду. Я ить их навещал, как заболеют али провинятся. Картошек им носил.
— А вы меня не проводите туда?
— Отчего ж не проводить? Можно и проводить. Сбирайтесь, коли.
И вот мы на том месте, где был детский дом. Был. Но сейчас его нет. Здание снесли.
Кузьма, видимо, не понял, зачем он понадобился, и, считая, что он сделал не все, чего от него ждали, говорил:
— Сделайте милость! Я готов. Готов хоть куда, если что надо.
Вот он, простой русский человек. Позови его, попроси помочь людям, и он действительно готов для этого сделать все. Пусть он стар и немощен, много перестрадал и пережил, но если почувствует, что он нужен, то вот он, распоряжайтесь им.
Я с благодарностью пожал руку Кузьме Федоровичу и сказал, что если он еще понадобится, я к нему сам приду.
Следы детского дома мы, конечно, разыскали, но это не облегчило поиски. Документов на Андрея Лесного не сохранилось. И не нашлось никого из воспитателей, кто бы мог подсказать, откуда прибыли дети.
Поиски пошли по другому пути. Как рассказал Андрей, его первой учительницей была Анфиса Николаевна.
В областном отделе народного образования, куда мы обратились, сотрудники перерыли многие десятки личных дел учителей. Но задача была не из легких. Ведь фамилии учительницы я не знал.
Но, как говорится, «терпенье и труд — все перетрут». Нашли! В Вознесенском районе, действительно, в то время в школе работала в начальных классах учительница Анфиса Николаевна.