Иван взглянул на закрытую дверь кухни и потёр подбородок. Если он сейчас скажет Светке, что уходит - скандала не избежать, поэтому надо его минимизировать. Он, конечно, будет, но потом. Иван быстро оделся, стараясь не шуметь, и только после этого заглянул на кухню.
- Свет, на работу вызывают, - сказал он, принимая максимально виноватый вид.
Жена отреагировала совершенно спокойно, даже отрешённо, чем несказанно его удивила и ошарашила. И это ошарашенное состояние не отпускало его до самой больницы.
Часть 11
Татьяна по-хозяйски вошла в палату и плюхнулась на стул, приставленный к Юлиной кровати. Бросив на пол дамскую сумочку, достала из пакета литровую стеклянную банку с бульоном, закрытую полиэтиленовой крышкой и завёрнутую в чистейшее белое вафельное полотенце с красными петушками.
- Пей, уже не горячий, мама специально для тебя сварила, отец сказал, что такой бульон только на пользу, так что пей. – Татьяна по-деловому налила в кружку немного красивого жёлтого прозрачного бульона и протянула подруге.
- Спасибо, Танюша. И маме спасибо передай, с наступающим поздравь. - Юля не собиралась хандрить, но слёзы навернулись на глаза сами собой. Перспектива встретить новый год в больнице совсем не радовала, но альтернативы не было. Ей только сегодня утром разрешили встать с кровати, и она первый раз за прошедшие дни дошла до нормального туалета, то есть не дошла, а кое-как доползла, и то не сама - в сопровождении Ивана Дмитриевича. Стыдоба невероятная, он её сам на унитаз посадил и стоял за дверью кабинки, пока она там дела свои делала.
- Что? Бульон невкусный? Быть такого не может! – произнесла Таня, глядя на совсем расклеившуюся подругу, которая активно шмыгала носом. Она забрала из рук Юли почти пустую чашку и протянула носовой платок. – Рассказывай, что такое ужасное у тебя случилось? Мне кажется, что самое страшное уже позади, остаётся заживать и выздоравливать, что скисла-то?
- Мне перед Иваном Дмитриевичем стыдно, - промолвила Юля. - Я такая беспомощная и слабая, а он возится со мной, как с дитём малым.
Танька хихикнула, прикрыв рот рукой.
- Значит мне не показалось, - сквозь смех произнесла она.
- Что не показалось? – удивилась Юля.
- Нравишься ты ему и совсем не как пациентка. Я же помню, как он в столовой тогда на тебя смотрел…
Юля тяжело вздохнула и не захотела продолжать этот разговор. И пусть от подруги у неё не было секретов, делиться своим отношением к Ивану Дмитриевичу она была не готова.
- Ты зачёт по латыни сдала? – спросила Юля, снова погружаясь в состояние меланхолии.
- Сдала, и ты сдала, - победоносно улыбалась Татьяна. – А что, пропусков у тебя нет, оценки практически все отличные, короче, поставили автомат. О твоём приключении с лопнувшим аппендицитом говорят все кому не лень, а если ещё учесть скандал, который Соколовский на кафедре анатомии устроил… Короче, мрак.
- Иван Дмитриевич устроил скандал? Из-за меня? – Юля была шокирована.
- Ну да, пришёл вчера к завкафедрой и обвинил нашу преподшу в безграмотности и неоказании медицинской помощи, припомнил, что диплом у неё точно такой же, как и у него, и специальность в нём прописана «Лечебное дело», а не «канцелярская крыса». А, потом заявил, что у всей кафедры мозги настолько формалином пропитались, а сердца так очерствели, что они мало того что банальный аппендицит пропустили, так ещё и не оказали никакую помощь, несмотря на то, что все клинические проявления были налицо, в результате чего возникли осложнения в виде перитонита. Орал, что они скорую элементарно не вызвали. Потом он спустил пар в деканате, и упомянул, что я таки диагноз поставила верно, хотя учусь меньше полугода. В общем, он настоял, чтобы всё, что возможно, тебе поставили автоматом, а он мог спокойно тебя лечить. Во-от! – победоносно протянула она последнее слово.
- Ничего себе! – Юля прикрыла лицо руками, ей казалось, что щёки пылают.
- Да! – Татьяна подняла указательный палец кверху. – Папа вечером вчера ржал, что Соколовский оправдывает свою фамилию. Твоя зачётка у меня, допуск к сессии я сегодня тебе поставила.
- Спасибо, Танюша! – засмущалась Юля. – Как мне теперь Ивана Дмитриевича, благодарить даже не представляю…
- Лучше бульон пей, крепчай, родная, - услышали они голос Соколовского, заглянувшего в палату. Они и не заметили, когда он вошёл. – Девочки, я на сегодня отработал, ухожу домой, вернее - к сыну, Новый год встречаю с ним, так что до утра точно не вернусь. Юля, медсестёр я предупредил, они к тебе заходить будут, и ты сама не стесняйся, зови, если что надо. Папа твой обещал прийти. Всё я побежал, с наступающим.