- Люблю, – тяжело вздохнула Юля. – Правда, последнее время мне казалось, что я её ненавижу. Теперь сама себя за это казню. Я не желала ей смерти, и чтобы она так мучилась, я тоже не хотела.
- Даже не сомневаюсь. Зато результатом твоего самоедства стала ангина. – Он вздохнул, и в его глазах промелькнул озорной огонёк. – А теперь твои мама с папой скажут, что это я тебя лечил плохо и в моём отделении бардак и сквозняки.
Он знал, что этого никогда не произойдёт, но очень хотелось вывести Юлю на эмоции.
- Не скажут, – потупила глаза она.
- Меня тоже бабушка с дедом вырастили, любили, баловали, пытались дать всё то, чего не додали родной дочери, то есть моей маме. А потом разбились в аварии, дед умер на месте, а бабуля на столе у отца. – Он помолчал немного и продолжил. - Вот так бывает. Мне тринадцать лет было, жизни тогда без них не мыслил, переживал жутко. И в хирургию пошёл, чтобы доказать отцу, что я бы бабулю спас. Врал сам себе, отец мой очень хороший хирург, и он тогда сделал всё, что мог. – Иван подвинул к девушке печенье. – Ты ешь, в чае размачивай и ешь, тебе силы восстанавливать надо.
- Спасибо. - Юля надкусила печенье. - Даже не знаю, что сказать… Мне жаль, мне действительно жаль, - не поднимая головы произнесла Юля.
- Потом пришлось привыкать жить с родителями… - не обращая внимания на её реплику, продолжил рассказ Соколовский. - Но это другая история. Людей надо прощать. Всех, а особенно родных, помнить только светлое, чтоб душу грело. Ведь было же хорошее в ваших отношениях с бабушкой, точно было, а потом ты выросла, появился свой взгляд, своё суждение. Конфликт поколений был, есть и будет. Потому детей должны воспитывать родители, а бабушки с дедушками только играть, любить и баловать. Но, увы, так не получается, отчасти потому, что родители всегда заняты, а отчасти потому, что бабушки и дедушки, не реализовавшись в родительстве, пытаются компенсировать упущенное на внуках. – Иван тяжело вздохнул, думая о том, что именно это и происходит в его жизни.
Часть 14
Бабушка умерла в начале марта. «Отмучалась», - сказал отец. Сказал спокойно, с облегчением. А вот для Юли бабушкина смерть стала настоящим горем, потеря дорогого человека выбила из колеи. За последние два месяца Юля опять изменила своё отношение к бабуле. Негатив ушёл, теперь ей было безумно её жаль - раньше она вела полноценную жизнь, был грамотной, умной и на хорошем счету, а теперь только ела и спала, не узнавая никого из семьи. Повторный инсульт у Зинаиды Константиновна произошёл прямо перед выпиской Юли из больницы, поэтому она и не застала ни вспышек гнева, ни беспричинного плача, ни стонов и криков среди ночи - бабуля стала тихой. И умерла тоже тихо, во сне. Эта смерть стала первой потерей в Юлиной жизни, и как бы она не старалась не винить себя в том, что случилось, ничего не получалось. Если бы она послушалась маму и не поехала в колхоз, если бы не встала в позу отстаивая свои права, бабуля бы не оказалась в том месте, не подвернула бы ногу, не упала бы, не сломала бы шейку бедра, и много-много ещё всяких «бы».
Но теперь всё закончилось. И родного, близкого человека, растившего её с самых пелёнок, больше нет. Юля плакала горько, искренне, совершенно не обращая внимания на то, как выглядит со стороны. Мама же не проронила ни одной слезинки, заботясь лишь о том, чтобы организовать достойные похороны.
- Скорбь не бывает правильной или неправильной, она для каждого своя, - говорил Юле папа, обнимая и целуя дочь в макушку. - Для горя нет временных рамок, но оно отступит, вот увидишь.
Юля верила и очень удивлялась реакции матери, которая сама обзвонила подружек, попросила помочь обмыть тело, подготовить всё к похоронам и приготовить поминальный обед.
Когда обтирали мёртвое тело влажными тряпками, бабушка издала несколько звуков, похожих на выдох. Юля вздрогнула и бросилась к ним, думая, что бабуля жива, но её попросили отойти и не мешать — это остатки воздуха покидали легкие.
Мамины подруги тихо переговаривались и тоже были согласны с тем, что Зинаида Константиновна отмучалась. Юля хоть и плакала по бабушке, но понимала, что они правы. Мама же утверждала, что не почувствовала ничего, кроме облегчения.
- У меня даже слёз нет, - говорила она перед похоронами. – Я ужасная дочь, но я не могу плакать и сожалеть.
- Это придёт позже, горе всё равно выплачется, его невозможно держать внутри, - объяснял ей отец, обнимая за плечи. - Ты просто устала, Наташа. Ухаживать за больным недвижимым человеком сложно, у тебя есть свои потребности и желания, которые ты подавляла всё это время, потому и реакция такая. Да и для матери твоей это давно не жизнь, смерть для неё просто избавление от страданий.