Но это маму распалило лишь сильнее. Юля наблюдала, как в гневе у матери раздуваются крылья носа, напрягается верхняя губа и руки сжимаются в кулаки - ещё секунда, и кому-то непоздоровится.
- Это моя квартира, ты не имеешь к ней никакого отношения! Понятно?
- Да, понятно. – Юля пыталась говорить ровно, но слёзы были слишком близко и голос дрожал. - Извини, я не подумала, но давай мы поговорим позже.
- Говорить надо было на стадии планирования того бардака, который ты здесь устроила! А сейчас ты либо сама выпроводишь своих подельников из моего дома, либо я вымету их отсюда поганой метлой. Устраивать бордель в моей квартире я тебе не позволю. Ясно?!
Юля была готова провалиться сквозь землю. Ей было ужасно стыдно за этот скандал. Стыдно перед друзьями - они пришли помочь, а их несправедливо оскорбили и унизили. Стыдно за мать, которая, не разобравшись, показала себя полной истеричкой.
Музыка больше не играла, а значит все, кто находился в квартире, слышали каждое слово матери. «Боже, какой позор!» - думала Юля, и в этот момент ей хотелось умереть, чтобы только не смотреть в глаза друзьям, не слышать их осуждения. Хуже быть не могло. Она опустила голову и ждала, сама не понимая чего.
- Наталья Викторовна, добрый день. - Из комнаты вышел Володя. Юля подняла на него глаза и удивилась его невозмутимости. – Вы меня не помните? Ну да ладно, дело не в этом. Мы действительно пришли помочь Юле с ремонтом, и нам совершенно всё равно, кому принадлежит эта квартира, вам или Юле. Давайте мы закончим то, что собирались сделать? Осталось-то только обои наклеить, их уже даже порезали. Мы не станем включать магнитофон и громко разговаривать. Сделаем дело и уйдём.
- Нет! – твёрдо сказала мама. – Вы покинете эту квартиру немедленно и никогда, запомните, никогда не переступите порог моего дома.
- Хорошо, как скажете. – Володя казался совершенно спокойным. – Ещё раз повторю, что ваша агрессия безосновательна. Когда я был лечащим врачом вашей мамы, вы казались мне намного добрее.
- Моя мама умерла! – с надрывом сказала она.
- Примите мои соболезнования, в некоторых случаях медицина бывает бессильна. Мы пойдём, извините.
Он скрылся за дверями кухни, и там снова послышались голоса.
- Хам! И этот хам твой парень? – прошипела мать.
- Нет, не мой, Танин. Он аспирант её отца, – ответила Юля. – У меня нет парня и твоими стараниями друзей тоже уже нет.
Мать развернулась к лестнице и, спускаясь по ступенькам произнесла:
– Я вернусь через полчаса, поговорим.
Постепенно народ расходился, некоторые пытались сказать Юле что-то ободряющее, мальчишки обещали прийти помочь в следующий раз, и только Тонька Крутикова на прощание обвинила Юлю в том, что она пыталась сэкономить на строителях, потому и позвала сокурсников.
Таня с Володей уходить не торопились.
- Юль, мне тут одна умная мысль пришла по поводу твоей матери, – произнёс Володя, протягивая Юле носовой платок. – Это как бы наблюдение и выводы. Ты же понимаешь, что за твоей бабушкой мне пришлось наблюдать не один день. Так вот, несмотря на своё совершенно невыигрышное положение, будучи полностью зависимой от постороннего ухода, твоя бабушка крепко держала в руках твою мать и руководила всеми её действиями и поступками. Это то, что я видел в больнице, а до этого, когда она твёрдо стояла на своих ногах, представляешь, какое воздействие она оказывала? – Он налил в Юлину чашку чай и поставил перед ней. – Попробуй посмотреть на всё происходящее со стороны. Конечно, сделать это трудно, потому что ты сама находилась под психологическим гнётом бабушки, но попробуй и тогда ты увидишь и поймёшь логику и действия своей мамы. Правда в том, что теперь никто не решает за неё. Она не защищена своей матерью, а больше защитить её некому. Она как будто голая среди толпы и не знает, что ей делать и как спрятаться. Помочь же ей никто не может. Не потому, что ты и твой отец не способны помочь, а потому что она неспособна принять вашу помощь, видя в вас врагов. Вы не ценили её мать, вы не преклонялись перед её умом, вы не считали её правой, а самое главное, вы продолжаете жить и твёрдо стоять на земле, в то время, как твоя мать потеряла опору. Я говорю и про глобальное и про мелочи. Она в магазин сходить купить продукты сейчас не способна. А тут мы с музыкой и ремонтом.
Юля внимательно слушала Володю и понимала, что он прав. Пусть не во всём, но во многом.
- Вов, но почему для того, чтобы поднять свой авторитет в своих же глазах, мама унижала меня в ваших?!