- Да нет, я здорова, речь не обо мне.
- Ну тогда тем более не стесняйся. Рассказывай. - Ивану было безумно приятно, что она обратилась именно к нему. Да он почти таял от блаженства.
Она глянула на него всё так же виновато, явно испытывая неловкость от того, что буквально на второй день практики вынуждена просить о помощи.
- Иван Дмитриевич, мне вчера позвонил мой приятель, сказал, что ему очень нужен врач, и поскольку я учусь в меде, то знакомый врач у меня обязательно есть.
Иван не поверил своим ушам.
- Юль, а я-то при чём? – спросил он.
- Так я других врачей не знаю, – развела руками она. - Я подумала, что если бы ему нужен был кардиолог, то он обратился бы через маму к папе. Но он позвонил мне… Дмитрий инженер, работает вахтовым методом, говорит, что его в поле прихватило, а лекарств и помощи не было, пролежал с температурой три дня и вернулся. Может быть, у него перитонит, или почки? Я не знаю. Вы сами говорили, что я могу всегда обратиться к вам…
Иван смотрел на растерянную Юлю и наполнялся яростью.Он старается лишний раз к ней не подходить, а у неё, оказывается, ухажёр появился. И судя по всему, достаточно взрослый. Господи, куда родители-то смотрели!
- И давно ты с этим знакомым приятельствуешь? – Он готов был рвать и метать. В нём говорили ревность и разочарование. Услышав симптомы, он мог примерно предположить, какой именно врач нужен Юлиному знакомому, а потому сердился на неё, на незнакомого мужика, испоганившего жизнь хорошей девочке, на себя, ведь отступился и не уберёг. Но она пришла к нему за помощью, и он не может ей отказать. – Ладно, как мне с ним связаться? – произнёс, взяв себя в руки.
- Он должен был к приёмному покою к восьми подойти.
- Пойдём познакомишь, и займись своими обязанностями, с тобой мы потом ещё раз поговорим.
***
В операционной была генеральная уборка. Юле достались окна, потому что она была самая молодая и шустрая. Вот она и скакала с одного подоконника на другой, моя рамы и натирая до блеска стёкла.
- Лапина, зайди ко мне! Срочно! – Юля никогда не видела Ивана Дмитриевича в гневе и поэтому испугалась.
Она отжала тряпку, которую держала в руках, и положила её рядом с ведёрком с надписью «Подоконники», затем, сполоснув под проточной водой ладони, побежала в кабинет Соколовского.
- Явилась, - еле скрывая ярость, произнёс он. – Теперь-то мне ясно, почему ты к папе по поводу своего «приятеля» не обратилась, - выплёвывал слова разъярённый Иван Дмитриевич.
- Я вас не понимаю… - Юля сжалась вся, даже плечи у неё опустились. Но он был так зол, что не обратил на это никакого внимания.
- «Врача» твоему хахалю я нашёл. И послал его прямиком... – Он почесал пальцами затылок и произнёс уже совсем другим тоном. - Послал, короче. А вот тебя к работе я не допущу, даже не надейся. Изображала мне тут девочку-припевочку, а сама! – Он помолчал несколько секунд, а Юля смотрела его сжатые в кулаки руки. - Ты пролечишься и принесёшь справку, что здорова, а там будем говорить о твоей практике.
- От чего я должна пролечиться? Иван Дмитриевич, объясните, что я сделала не так? – Она уже чуть не плакала. – У меня после той ангины в январе даже простудных не было. Не отстраняйте меня, пожалуйста. Я ж так мечтала попасть именно сюда, а вы…
- Ты что, совсем ничего не понимаешь? – вдруг перестав орать, спросил он.
- Нет. – Она всё-таки всхлипнула и утёрла слёзы тыльной стороной ладони.
- Твоему другу нужен венеролог, триппер у него – гонорея по-научному. Юль, он, конечно, мужик видный, но говно говном, зачем он тебе?
Она раскрыла рот от удивления и не мигая смотрела на Соколовского.
- Как гонорея?! Серьёзно?! Она что, и температуру даёт?! Боже мой, и что теперь делать? – Юле казалось, что земля уходит у неё из-под ног. – Иван Дмитриевич, я с ним в ресторан ходила две недели назад, мы танцевали, он меня за руки держал. Я могла заразиться?
- Последний секс когда у тебя с ним был? – холодно спросил Соколовский.
- Секс?! С ним?! Не было у меня ничего, вообще ни с кем ничего не было, да и как могло быть, когда я… - Она не договорила и заплакала, а Соколовский так обрадовался, что сгрёб её в охапку и стал целовать в мокрые от слёз щёки.
- Не плачь, Юля. Ну, не плачь. - Он гладил её по голове и прижимал к себе всё сильнее и сильнее. – Прости, что подумал про тебя. Да где ж ты с ним познакомилась?
- Так дома и познакомилась, моя мама ему и его матери мою квартиру показывала. Мы ж в ней ремонт сделали, побелили, полы покрасили, а мои дед и бабуля московские мне деньги на мебель подарили, а у какой-то папиной приятельницы в мебельном блат есть, вот она и поспособствовала за определённую сумму. Теперь у меня зал почти музей, я все хрустальные вазы бабулины за стекло поставила и салатницы, и фужеры. – Она всё смотрела, как по лицу Ивана Дмитриевича расплывается улыбка, а в глазах зажигаются смешливые огоньки.