Часть 2
Этой новообретённой уверенности хватило ненадолго - перед экзаменом Юля не спала всю ночь. Нет, она не металась из угла в угол, повторяя раз за разом всё то, что столько времени зубрила. Просто лежала с закрытыми глазами и молилась. Молилась, как могла, и надеялась, что Господь её услышит, потому что помощи больше ждать было неоткуда. Сама она сделала всё, что от неё зависело, папа в жизни не пойдёт просить за кого бы то ни было, даже за любимую дочь, а про маму и говорить нечего - если Юля не поступит, спокойной жизни ей не видать. Поэтому только и оставалось уповать на Божью помощь. И хорошо, что она сейчас одна и её никто не слышит, иначе не избежать ей скандала, мол, как она, комсомолка, могла скатиться до такого позора, как молитва! И никого бы не интересовало, что молитвы-то не настоящие - Юля сама их только что придумала. А вдруг да получится!
Надо ещё за родителей попросить, подумала Юля, а то что-то совсем всё разладилось у них в семье. Несколько дней назад, ещё до того, как Юля свалилась от переутомления, случился страшный скандал. А началось всё как всегда - с приходом бабушки.
- Наташа, почему Юлия бездельничает?! - начала она прямо с порога.
- Я не бездельничаю, - огрызнулась Юля. - Мама обед готовит, не может от плиты отойти.
- И что у той плиты стоять! - продолжала высказывать недовольство бабушка, снимая обувь. - Пошла в универсам, купила полуфабрикатов и консервов - и никакой мороки.
- Папа любит домашнее, - сказала Юля и поняла, что зря.
- Ах, папа… Твой папа…
- Юля, иди занимайся, - в коридор вышла мама и спасла Юлю.
- Опять он из тебя кухарку делает! - переключилась бабушка на неё. - Наше государство заботится о том, чтобы освободить женщин…
Дальше Юля слушать не стала, сбежала к себе.
Скоро пришёл папа, мама позвала Юлю ужинать, но поесть спокойно ей не удалось. Бабушка за стол с ними не села, заявив, что на ночь в её возрасте есть вредно, ушла домой. Но своё чёрное дело она всё-таки сделала - накрутила маму. Расставляя на стол тарелки, та стала упрекать отца, что он никчёмный, неприспособленный и мог бы поступиться своей чёртовой гордостью ради ребёнка. Отец поначалу пытался успокоить маму, но потом не выдержал и ответил довольно резко. И понеслось!
Юля не помнила, чтобы они так кричали друг на друга, хотя ругались довольно часто, особенно после бабушкиных визитов. Но в этот раз превзошли себя, абсолютно не обращая внимания на дочь. В итоге отец, так толком и не поев, ушёл, громко хлопнув дверью.
Раньше такого не случалось, и Юля испугалась, что в этот раз мама таки довела отца и он уже не вернётся. И с ужасом и стыдом слушала, как та обзванивала всех подряд и в красках описывала благодарным слушателям историю своих семейных отношений, обзывая неблагодарного мужа самыми нелестными эпитетами. К вечеру градус её злости на отца пошёл на спад - или просто не осталось знакомых, которых она не посвятила в свои семейные перипетии, - и мама стала поглядывать на часы. Но отец не пришёл в обычное время, не появился и позже. И опять начались обзвоны - теперь поисковые. Мама даже в Москву дяде Серёже, папиному брату, позвонила, видимо, потеряв всякую надежду. Хорошо, хоть ему не стала жаловаться, а то Юля от стыда совсем сгорела бы. Остаток ночи мама тихо ревела в подушку. Утром, не сказав Юле ни слова, быстро привела себя в порядок, уделив особое внимание макияжу, и куда-то ушла, а вернувшись, долго возилась на кухне, даже пирог испекла.
Юля ни о чём маму не спрашивала, благоразумно решив, что та сама всё расскажет, ну или ответы появятся со временем сами собой. Так и случилось. Вечером отец пришёл домой как ни в чём не бывало, поцеловал маму, поинтересовался Юлиными делами, поужинал, нахваливая мамину стряпню... И ни слова о вчерашнем скандале, будто и не было его, будто всё Юле привиделось. Ну и хорошо! Меньше всего ей хотелось видеть, как рушится привычный мир. И неприятный вопрос по поводу блата больше не поднимался, и Юля надеялась, что даже в отсутствие отца мама не станет о нём вспоминать.
Но не всё было так плохо, скандал и Юлино недомогание сыграли свою роль, и в семье последние два дня царило спокойствие.