- Да мне кусок в горло не лезет, пока дочь голодная.
Наталья пожала плечами и принялась за еду.
- Саша, сядь за стол и ешь, не надо подпирать дверной косяк и пытаться испепелить меня взглядом. - Она проглотила борщ, поморщилась, видимо, обожглась, и продолжила. – У меня больше нет дочери. Гулящая девка, в которую превратилась Юлька, моей дочерью быть не может.
- Ты серьёзно? – Александр не мог поверить в то, что слышал, но решил, что это всего лишь эмоции, что жене надо дать время остыть и включить голову. - Ната, я надеюсь, ты шутишь? Даже если Юля связалась не с тем человеком, она не перестаёт быть нашей дочерью. - Ответом ему был лишь тяжёлый взгляд и ядовитая ухмылка. Но он всё равно пытался достучаться до жены. – Ты родила её, растила, любила, как ты можешь от неё отказаться?
- Она меня предала своим поступком. Я желала ей добра, нашла хорошего мальчика из хорошей семьи, он готов был на Юльке жениться, в ресторан её водил, всё честь по чести, а она выбрала женатого кобеля. Зачем я для неё старалась? Вот ответь мне! – Наталья бросила ложку на стол и брызги борща растеклись по его поверхности. - Как я теперь подруге в глаза посмотрю. Что она обо мне подумает? А слухи пойдут… Думаешь, судачить про неё не станут? Ещё как станут! Кости не только ей, но и нам перемоют. Это позор, Саша, это такой позор для нас!
- С чего ты взяла, что тот парень, с которым ты Юльку познакомила, хороший?
- Он инженер, и это Эллочкин племянник, она его для Юльки и рекомендовала. - Наталья в отчаянии сцепила руки. И тут же накинулась на Александра. – Ты есть будешь? Для кого я готовила?
- Буду, как только схожу за Юлей. Вместе с ней и поем. Знаешь, Ната, я тоже не в восторге от выбора нашей дочери, но от этого моим ребёнком она быть не перестала. Она имеет право любить, даже если любит не того человека. Мы можем попробовать убедить её или позволить наступить на эти грабли, но лишить её поддержки и родительской заботы с нашей стороны неправильно. – Он всё ещё надеялся на понимание со стороны жены, ведь она мать, а её в данный момент волнует больше то, что скажет какая-то Эллочка. Как может «Людоедка» со своим мнением оказаться важнее родной дочери? Нет, этого Александр понять никак не мог. Жена между тем продолжала:
- Как говорят хирурги, надо резать, убирая больное и лишнее. Я отрезала. Пусть теперь сама барахтается. Вот увидишь, приползёт, как миленькая. Прощенья попросит, раскается – прощу, главное, чтобы в подоле не принесла. Я всё сказала. Что ты на меня так смотришь, Саша?
- Вспоминаю ту чистую, красивую девушку, в которую был влюблён когда-то. Помнишь, мы клялись друг другу быть вместе и в горе, и в радости? – Он грустно улыбнулся. – И я ведь до сих пор с тобой, хотя радость у меня за всю жизнь была лишь одна – рождение дочери. А может быть, ты тоже полюбила не того человека? Твоя мать именно так и считала, я с какой стороны ни глянь, для неё был плох. Но ты осталась со мной. А я с тобой, несмотря ни на что.
Он не стал ждать ответа от жены. Понимал, что ничего хорошего не услышит. Знал, что упрямству Натальи можно позавидовать. Даже если она чувствует свою неправоту, всё равно никогда не признает этого. Ладно, пусть думает, может быть, прозреет. Сейчас же он был нужен дочери. Вот к ней Александр и отправился.
Открыла Юля сразу, впустив отца в дом.
- Кофе без сахара будешь? – спросила она, когда Александр расположился в кресле.
- А ты? – ответил он вопросом на вопрос.
- Я без вариантов, сейчас чайник поставлю, если он есть. - Она прошла на кухню и, не обнаружив чайник, налила воду в кастрюлю, включив под ней газ. Александр молча следовал за ней. – Я не стану просить прощения, тем более что мне не за что, – произнесла Юля, садясь за стол напротив отца. – Если ты пришёл за этим, то зря.
- Юля, я пришёл как отец, друг. Ты же понимаешь, что ваша ссора с матерью…
- Не было никакой ссоры, - перебила она его. – Не было ссоры, папа! Мне просто показали на моё место. И знаешь, я с ним согласна. Я очень благодарна вам за всё, что вы с мамой для меня сделали, но я взрослый человек и дальше я сама. Я не оправдала ваших надежд, а вы моих. Всё!
Он удивился Юлиной реакции, не ожидал такого отпора.
- И чем мы с матерью перед тобой провинились?
- Ничем, - она пожала плечами. – Папа, вы считаете, что я полюбила не того мужчину, и в этом моё преступление, а сами? Вы святые? Я не буду говорить про маму, мне её просто жалко в данной ситуации. А ты ни в чём перед ней не виноват? Ты имеешь право судить меня?
- Юля, давай поговорим конструктивно. Что бы ни произошло, я всегда буду твоим отцом, а ты моей дочерью. Язык людям дан именно для того, чтобы они могли договариваться.