- Детектив прям целый под стенами нашего корпуса, - усмехнулась Светлана. – И твоя Юля – герой дня.
- Тут с тобой не поспоришь. Молодец девочка, не прошла мимо, хорошим врачом будет. А ты что, сегодня в библиотеке не сидишь? – спросил с издёвкой.
Светлана преобразилась на глазах, приняв стойку разъярённой тигрицы.
- О какой библиотеке ты говоришь, когда у меня брак рушится? Ты сам мне давеча разводом угрожал, и всё потому, что тебе молодого тела захотелось.
Иван глянул на сына, в глазах которого застыл ужас.
- Света, тебе не кажется, что при ребёнке… - Но она не дала ему договорить.
- А как иначе? Кто у меня есть, кроме моего мальчика? Ты спрашивал, что я здесь делаю? Ищу защиты и понимания. Кто меня пожалеет, кроме сына родного?
- Не устраивай концерт! – Соколовский старший стукнул ладонью по столу. – Ванька прав, нечего мальцу нервы трепать. А ты, Тёма, родителей не слушай, глупые они у тебя. Не станут они разводиться, побузят и успокоятся. – Он подмигнул внуку. – Давай иди почитай, что там тебе на лето задали. Потом мы с отцом к тебе придём, обсудим, проверим. Папку твоего мы читать не заставляли, сам книги глотал.
Тёмка вышел из-за стола и понурив голову отправился в свою комнату.
Иван подождал, когда сын закроет дверь в своей комнате, и спросил:
- Света, что ты конкретно хочешь? Ты говори прямо, без театральщины. То, что ты мне изменяешь, я знаю, и с кем - тоже осведомлён. Если честно, мне его жаль, потому что человек он хороший. И для чего ты его соблазнила - тоже понятно, так что изображать оскорблённую невинность не стоит.
- Да плевать, - ответила Светлана, в миг теряя налёт интеллигентности. – В мои планы развод не входит. Твоё увлечение Юлей – не аргумент. Ты до неё имел кого хотел, и после неё ничего в твоей жизни не изменится, а мне важен статус.
- И фамилия? – с усмешкой спросил Соколовский-старший. – А также всё, что к ней прилагается?! Тебе самой-то, Светлана, не смешно? А если Ванька не согласится жить с тобой?
- Значит, я буду судиться, - пожала она плечами. - Получу всё, что мне полагается: квартиру, деньги, которые на книжке лежат. Кстати, ребёнок после развода остаётся с матерью, то есть со мной. И ведь я могу вдруг посчитать, что вы все на него плохо влияете, а потому ваше общество ему противопоказано.
- Ну и стерва же ты, Светка! – в сердцах произнёс Иван.
- Не отрицаю, - отвечала она. – Мне, в отличие от тебя, никто торную дорогу по жизни не прокладывал, тёплое место не выбивал и трёшку в центре не предоставлял. Почему ради твоей так называемой любви я должна в чём-то себя ограничить и потесниться? У меня другие планы. Мне нужно карьеру делать. Я пятнадцать лет жизни на неё положила, а тут ты с любовью к какой-то девчонке. Нет, товарищи Соколовские, кинуть меня у вас не выйдет!
На последних словах её голос дрогнул, и она выскочила из комнаты, на ходу смахивая слёзы со щёк.
- Самое интересное, что она по-своему права, - задумчиво произнёс Соколовский-старший.
- Права, - развела руками мать. – Мы с тобой, Дима, ко всему этому безобразию руку приложили, нам и отвечать перед ней. И компромисс искать тоже нам придётся.
Иван с изумлением и интересом переводил взгляд с отца на мать, а потом снова на отца.
- Есть что-то такое, чего я не знаю? – спросил он.
- Есть. Теперь ты сам родитель и должен нас понять. То, что мы с матерью делали, делалось ради твоего блага. Пойдём на улицу, в беседку, там поговорим.
- Может быть, не надо, Дима? – жалобно попросила мама отца.
- Надо. Хотели ведь как лучше…
Иван был готов выслушать родителей, но чуть позже, а сейчас его тянуло к сыну. Подойдя к двери его комнаты, он услышал рыдания жены. И хотя её страдания его не впечатляли, он чувствовал, что не прав в своём стремлении всё вот так мгновенно разрушить. Их с женой многое связывало, сын в первую очередь, а потом быт, работа, квартира, сытая жизнь и удовлетворение всех, по большей части Светкиных, хотелок и амбиций. В конце концов, она красивая и умная баба, а он украл у неё пятнадцать лет жизни. Даже не так, он просто не дал ей жить без себя целых пятнадцать лет. Почувствовал укол совести, потому что больше не любит её, а ведь ещё полгода назад казалось... Неужели её измена всему виной? Или то, что он считал любовью, было чем-то другим? Решил, что подумает об этом позже, а сейчас для него важен только сын - в своих чувствах к нему Иван не сомневался.
Войдя, застал очень неприятную картину: Артём сидел в кресле, поджав под себя ноги, вытирал ладошками катившиеся из глаз слёзы, а Светлана доставала вещи из его шкафа и, рыдая и не забывая костерить Ивана всякими не очень цензурными словами, складывала их в чемодан.