Во дворе было безлюдно: мамаши увели своих чад готовиться ко сну, бабульки расползлись по квартирам смотреть новости, чтобы завтра было что обсудить, даже подростки не спешили выходить на прогулку. Юля наслаждалась спокойствием и одиночеством - почему-то здесь оно ощущалось совсем по-другому, не давило, а умиротворяло, - и не хотела уходить.
Только сейчас Юля поняла, что стала ужасной домоседкой, даже с Татьяной и Володей перестала куда-либо ходить. Они зовут, а ей не хочется. Даже не так, она не хочет им мешать. Пусть хоть кто-то будет счастлив и любим. А своим самым близким друзьям она кроме счастья ничего не желает. Да и настроение не то, зачем своей грустной физиономией портить свидания подруге и её любимому человеку.
Юля совсем загрустила, размышляя о своей жизни, и так жалко ей себя стало, что она чуть снова не расплакалась.
- А я звоню-звоню в дверь – никто не открывает, и свет в квартире горит. Чего только я не передумал…
Юлька подняла глаза и упёрлась взглядом в Ивана.
- Добрый вечер, Иван Дмитриевич.
Она чуть на шею ему не бросилась от счастья - дождалась же! - но всё ж сдержалась, а он ворчливо произнёс:
- Виделись мы с тобой сегодня. И мы не на работе, чтобы ты ко мне по имени-отчеству обращалась. Всё поняла?
- Угу! – Юля кивнула головой и вскочила с лавочки. Радость переполняла. Он пришёл! И ведь не уйдёт больше, по крайней мере, из жизни её он больше не уйдёт. В этом она не сомневалась. – Пойдёмте в дом, Иван Дмитриевич. Вы с работы, или?..
- Да с работы, откуда же ещё. Ты, малая, запомни, у меня нет нормированного рабочего дня, я работаю столько, сколько нужно. И ты так работать будешь, когда выучишься. - Он взял Юлю за руку, а потом притянул к себе и обнял за талию. – У тебя пожрать есть что-нибудь? Я голодный как волк.
- Есть. Конечно есть! - радостно воскликнула она. - Я суп варила и пирожки с капустой.
- Варила пирожки? – смеясь, спросил Иван, а потом резко сменил тему. – Юлька, где ты раньше была, когда я глупости в своей жизни делал? – Она пожала плечами, а он продолжил. – Знаю, ходила в детский сад, потом в школу.
Юля открыла дверь в квартиру и впустила Соколовского.
- Нет, в детском саду я не была, я всё больше с бабушкой время проводила.
- И воспитала бабушка очень правильную внучку. - Он нежно поцеловал её в губы. - И что я, старый дурак, теперь делаю? – спросил он сам себя. – Правильно! Совращаю домашнего ребёнка, который даже в детский сад не ходил.
- Я не ребёнок, - обиженно произнесла Юля, притянув Соколовского за шею, поцеловала его сама, пусть неумело, но это было не важно, потому что он её понял правильно, углубив поцелуй.
Юля таяла от счастья - она любила и была любима. Состояние эйфории не покидало её, пока она накрывала на стол, смотрела как Иван жадно ест, пока вместе пили чай и даже когда она стелила постель. А потом ей стало страшно: ведь ночь пролетит незаметно, настанет утро, и Соколовский уйдёт. И что потом? Снова ждать, надеяться на его возвращение?
Он подошёл сзади, обнял, а она застыла с ещё не расправленной простыней в руках. Почувствовала его губы на своей шее и услышала тихий шёпот:
- Что случилось, Юль? Ты ж чуть не плачешь.
- Боюсь я, Иван Дмитриевич.
Он развернул её лицом к себе, забрал простынь и кинул на кровать.
- Юль, что ты там себе надумала? Расскажешь? - спросил, глядя в глаза. - И вообще, нет никакого Ивана Дмитриевича, он на работе остался. – Он легонько щёлкнул Юлю пальцем по носу. - А я, как видишь, тут, с тобой, и зовут меня Ваня. Запомнила? Для тебя просто Ваня или Иван. – Он снова поцеловал её, и тревога в душе постепенно отступала.
- Даже не знаю, как говорить о таком, - засмущалась она, думая о том, что полностью растеряна и дезориентирована, что будущее её размыто, а она привыкла к конкретике. И пусть Иван Дмитриевич сегодня здесь, с ней, но что её ждёт завтра - неизвестно, ведь он женат. Про то, что где-то там существует его ребёнок, Юля вообще старалась не думать, понимая, что по отношению к его сыну она поступает неправильно, а как сделать правильно, чтобы и мальчику этому было хорошо, и ей одновременно, она не знает… Да и отношения с мамой… Отец хоть позвонил с отдыха один раз, как только они добрались до пункта назначения, а мама с ней так и не разговаривает. И всё это очень портит жизнь.
Иван же воспринял её переживания иначе.
- Ты о сексе, что ли? Так ничего не будет, пока сама не захочешь, я ж не насильник. Приласкаю, конечно, а там, как пожелаешь. Установишь границы, двигаться будем постепенно. И помни - я люблю тебя, Юля. Давай все проблемы обсудим потом, а сейчас в душ и спать. Устал я очень.