Иван Дмитриевич не стесняясь разделся и в одних трусах отправился в душ. А Юля размышляла над его словами, не сразу сообразив, что ей только что признались в любви. Когда же до неё это дошло, она застыла, прислушиваясь к собственным ощущениям. Почувствовала и салют в голове, и бабочек в животе. Лицо обдало жаром, и Юля прижала руки к щекам, пытаясь таким образом остудить пожар внутри.
- Ждёшь меня, Юлька? – услышала совсем рядом, а ведь даже не заметила, как он подошёл.
- Конечно жду! – ответила слишком эмоционально, прикусила губу от смущения, а он сел рядом на застеленную свежим бельём постель.
- Знаешь, как это здорово, Юля, когда приходишь домой, еле передвигая ноги от усталости, а по повороту ключа в замке твои домашние знают, в каком ты настроении. И тебя встречает любимая женщина, кормит поздним ужином, не пилит, не ругает, не вспоминает, что ты чего-то не сделал или что-то не купил, о чём-то забыл… Короче, принимает тебя таким, какой ты есть, со всеми недостатками и тараканами в голове, и ей можно рассказать всё: и про работу, и про козла-главного, и она поймёт и не осудит. Раньше я об этом мог только мечтать, а теперь... – он поцеловал её в висок, – …теперь у меня есть ты.
Юля выслушала его и подумала, что сейчас непросто не только ей, но и Ивану, потому что он ломает привычный ход жизни. И ведь он точно так же, как и она, не знает, сложится у них или нет. Потому что одной любви мало, нужно что-то ещё. А вот что, Юля не знала, у неё не было никакого опыта в этих вопросах. Но кое в чём Юля была уверена.
- Иван Дмитриевич, - прошептала она, – я вас всегда ждать буду, даже если покажется иначе, знайте - я жду.
Он закрыл глаза и покачал головой.
- Мы опять на «вы», хорошая ты моя? Неужели я такой старый? Мне всего тридцать три, да и то совсем недавно стукнуло.
- Нет, не в этом дело, - Юля погладила его по руке. - Вы же заведующий.
- И сейчас, когда на мне кроме трусов ничего нет? – рассмеялся он.
- Всегда, - произнесла Юля. – А теперь ты меня подожди, ладно? Я в душ быстро…
Сказала и убежала, а когда вернулась, увидела, что Соколовский спит. Легла рядом, притулилась и забыла о всех своих сомнениях.
Часть 25
На улице смеркалось, последние алые всполохи окрашивали горизонт. Волшебное зрелище. Юля подошла к окну операционной, чтобы не пропустить эту красоту. Ещё немного, пару минут, и на город опустится темнота.
- Лапина, видимо, тебе делать совсем нечего, раз в окно пялишься, - окрикнула её операционная сестра Тамара, дама средних лет и тяжёлой комплекции, как охарактеризовал её Соколовский. Под тяжёлой комплекцией он подразумевал характер, но формы у Тамары были тоже внушительные. Юля вспомнила их вчерашний разговор и улыбнулась.
- Да я на минуточку. Закат такой, хоть рисуй, - мечтательно произнесла она, но в ответ услышала:
- Шарики крутить надо и салфетки складывать. Некогда на закаты любоваться. Эх, молодёжь! - Тамара махнула рукой, мельком взглянула в окно на догорающее солнце и занялась инструментами.
Юля устроилась на кушетке и принялась сворачивать маленькие треугольнички из марли, называемые шариками. А что ещё делать, когда делать больше нечего. Операций нет, и поступления больных тоже.
- Юль, чай в сестринской поставь, - попросила операционная сестра Вика, заглянув в оперблок.
Юля встала со своего места, убрала марлю и бинты, готовые шарики сложила в бикс для стерилизации и отправилась в сестринскую. Кипятильником вскипятила воду в банке и засыпала заварку. Теперь это тоже входило в её обязанности. Не успела разлить готовый чай по чашкам, как в комнату вошли Тамара и Вика.
- И что, он просто попросил тебя уйти, и всё? – спрашивала Тамара.
- Да, сказал, что ему некогда, и вообще… - Вика кивнула в сторону Юли. – Уши здесь лишние.
- Я могу выйти, разговаривайте, - спокойно сказала Юля и поднялась со своего места.
- Ну и куда она пойдёт? Мы в оперблоке кварц включили. А станет шастать по коридору - привлечёт лишнее внимание. Юля у нас девка ленивая, но не трепливая. - Тамара рассмеялась своей шутке. - Про ленивую я пошутила, не бери в голову, - обратилась она к Юле.
Вика всё это время рассматривала Юлю, как какую-то диковинную вещь.
- А в принципе, мне всё равно, пусть болтает, о наших отношениях с Соколовским и так все знают. Просто обидно, что он вдруг охладел, - скривила рот Вика. – Я ж думала, что у нас серьёзно…
- Серьёзно?! Да ты шутишь! С кем и когда у него серьёзно-то было? Трахнуть кого для разрядки он может, а на «серьёзно» у него жена имеется. Знаешь, сколько дур из-за него рыдало?