- Папочка, у меня всё получилось! Я студентка! Ты рад?!
Александр закружил её, целуя в обе щёки.
- Спрашиваешь! Умница моя!
- Нет, ты посмотри на неё! – В голосе тёщи сквозило разочарование. – Занималась с ней я, терпела все истерики мать, а радость ты, внученька, несёшь отцу?!
- А пойдёмте праздновать, – предложила Юля. – Пап, купим в хлебном «Сказку»? - посмотрела она на отца умоляющим взглядом.
- Давай попробуем, - подмигнул Александр дочери.
Юля помогла бабушке встать, обнялась с ней, затем взяла родителей за руки. Так они и шли, как когда-то в далёком детстве.
Часть 3
Утро заведующего отделением кардиологии Александра Васильевича Лапина началось с общебольничной планёрки. После того как главврач БСМП раздал всем заслуженных и незаслуженных пендалей, прочитал лекцию о морально-этическом облике советского врача, отметил благодарностями и выговорами некоторых особо отличившихся, медперсонал был отпущен на свои рабочие места.
В дверях Лапин столкнулся с недавно назначенным заведующим общей хирургией Иваном Дмитриевичем Соколовским, жена которого была ассистентом кафедры госпитальной терапии и на полставки трудилась у него в отделении.
- Как отдохнули, Иван Дмитриевич? - спросил его Лапин, радуясь, что сейчас, по возвращении в своё отделение, увидит Светлану.
- Хорошо отдохнул, море всем на пользу идёт. Сын так вообще в восторге, на негра похож, а волосы выцвели почти до блондинистого состояния. Кстати, вас, Александр Васильевич, говорят, поздравить можно с поступлением дочки?
- Можно, – расцвёл Александр. – В наших рядах прибыло.
- Это радует. Мой Артём тоже по нашим стопам идти собирается, хотя ему всего десять, так что мало ли какой ещё путь выберет. - Иван подмигнул Лапину, махнул рукой и произнёс: - Ладно, я побежал. А то мои сотрудники расслабились в моё отсутствие. Буду строить. Привет моей супруге передавайте, если она по мне соскучиться успела.
«Балагур!» - подумал Александр про Ивана, глядя в широкую спину удаляющегося коллеги, а потом и сам вышел из административного корпуса на улицу, быстрым шагом пересёк больничный двор и очутился в приёмном отделении родного кардиологического корпуса.
В такую жару с самого утра приёмный покой был полон. Сердечники не выдерживали духоты, таблетки не помогали, и люди шли за помощью к врачам.
- Александр Васильевич, я к вам в отделение троих подняла, двое мужчин в вашу палату направлены, - остановила его заведующая приёмным отделением. – Жара, многие нуждаются в госпитализации, а мест мало.
- Значит, положим в коридор или будем уплотнять палаты. Сейчас разберусь на месте. – Он улыбнулся и пожал плечами. Есть проблема - значит, будет решать, не впервой.
Коллега, несмотря на то, что была старше Александра лет на пятнадцать, кокетливо улыбнулась ему в ответ и произнесла:
- Вас, говорят, с поступлением дочки можно поздравить. Она тоже в кардиологи пойдёт?
- Нет, Юля мечтает о хирургии. Но кто его знает, как сложится. Время покажет. – Александр усмехнулся, вспоминая вчерашнее чаепитие дома и счастливое личико дочери. Какая же она всё-таки у него умница и красавица выросла.
Пока поднимался на лифте, ещё человек пять поздравили его с поступлением Юли, а старшая сестра прямо в дверях отделения торжественно вручила большой пакет, в котором аккуратно были сложены три новеньких женских белых халата и три белоснежных колпака. Лапин чуть не прослезился. Благодарность переполняла. Хороший у них коллектив, вот бы и Юле так с коллегами повезло.
***
Юля валялась в кровати почти до обеда. Какое счастье, что все её мучения закончились в один день! Даже не верилось, что ни мама, ни бабушка не ворвутся сейчас в комнату с криком, что она должна заниматься, а не пролёживать бока. Предэкзаменационная лихорадка наконец-то закончилась, ничегонеделание было непривычно, но очень приятно. Юля и не встала бы с постели до вечера, если б не жара. Потное тело требовало холодного душа, но выходить из своей комнаты так не хотелось.
Через стенку Юля слышала, как на кухне вполголоса разговаривали мама с бабушкой, и любопытство боролось с нежеланием общения с ними. Покой, пусть и в духоте, казался милее. Хорошо бы вот так долежать до прихода с работы отца. При нём они не станут её доставать, советовать, указывать, командовать. Юля, конечно же, их любила, жалела даже, но терпеть авторитаризм мамы и бабушки было с каждым разом всё труднее. Вроде бы добрые, но занудные и требовательные, слышащие только себя и настаивающие на том, что только их мнение правильное. Одним словом – учительницы. Но ведь далеко не все учителя такие. Например, мамины подруги ей казались другими, весёлыми и добрыми, и своих детей они расхваливали на все лады, в отличие от мамы, которая была вечно недовольна Юлей. Впрочем, как и бабушка мамой. Может, это семейное? Юля содрогнулась от этой мысли, вполне возможно, она сама с годами станет такой же, ведь генетику никто не отменял. Вот уж чего ей совсем не хотелось.