- Ага, - забирая у него братишку, согласилась Юля. И обратилась уже к малышу: - А теперь на горшок и спать.
С планами сестры Женечка был категорически не согласен. Он хотел играть. Конечно, это являлось нарушением режима, и Наталья уложила бы его, хочет он того или нет, но Александр позволил малышу заняться игрушками. Они с Юлей усадили его на палас в зале и дали пирамидку с машинкой, а сами устроились рядом. Ребёнок был счастлив, ползал от отца к сестре и обратно, разбрасывал кольца пирамидки, грыз машинку, а потом схватил Александра за ворот рубашки, поднялся на ножки, развернулся и с победным кличем протянул ручки в сторону сестры, сделав шаг, затем ещё один, покачнулся и сел на попу с громким хохотом. Этот опыт он повторил ещё раза три и был жутко доволен собой, но сделать больше пары шагов у него не получалось. Зато он устал, и когда последний раз плюхнулся на попу, сладко зевнул, улёгся на бок и мгновенно уснул.
Юля подняла братишку на руки и унесла в спальню, а Лапин тем временем принялся собирать разбросанные игрушки.
- Я заберу Женьку домой, - поставил он дочь перед фактом, а потом уже гораздо мягче добавил: - Давай поговорим, а то последнее время почти не общаемся.
- Давай, - ответила Юля, а потом спросила с явным беспокойством: – Что-то случилось?
- Нет, ничего, просто соскучился. Я что, не могу с родной дочерью пообщаться, тем более, что ты сегодня одна?! - шутливо возмутился Александр.
- Как прошла защита? – поинтересовалась Юля.
- Средне, работа слабая. Да и бог с ней. Я о другом хотел поговорить.
- О моих хвостах? Я всё сдам, пап. – Юля пожала плечами. – Так получилось.
- Ты туфли-то купила? – игнорируя информацию о "хвостах", спросил Александр, внимательно следя за реакцией дочери.
- Нет, я все деньги спустила сама не знаю на что, - рассмеялась Юля, но Лапин видел что смех этот неискренний.
- Завтра пойдём и купим, - заявил он. - И вообще, я обязан тебя содержать до окончания учёбы. Ты потратилась и молчишь. А я как должен узнать, что ты на мели?
- Ванька нажаловался? Зря он…
- Не зря! - Александр не стал отрицать очевидное. – И с Женей ты сидеть не обязана. Чем сегодня мать наша занята?
- Они там с Эллочкой… Папа, я не хочу ссор, я хочу тишины и покоя и чтоб тебе хорошо было. Мне не трудно помочь.
- Вот именно – помочь, а не взваливать на себя чужие обязанности в ущерб учёбе, - Лапин чувствовал, как начинает злиться. Что они с Натальей творят… Разве можно так потребительски по отношению к собственной дочери, а вслух он произнёс: – Завтра идём покупать туфли. А с остальным решим потом. И ещё, если мать не отдаёт тебе деньги за покупки - будь добра, скажи мне.
В тот вечер они говорили о разном, как когда-то давно, не скрывая ничего друг от друга, не таясь. Александр был рад этому. Ведь больше всего ему хотелось объяснить дочери, что папа явление не временное, что папа — это навсегда.
Часть 34
Наступило лето, а с ним и сессия. Юле она давалась непросто, возможно, из-за жары, установившейся с самых первых дней июня. А возможно, Юля просто переутомилась и в результате сдала экзамены не так, как хотела, по фармакологии вообще тройку схлопотала. О повышенной стипендии речь, естественно, больше не шла, и Юля надеялась, что ей дадут хотя бы обычную, потому что иначе жить ей будет вообще не на что, а просить деньги у Ивана, даже на самое необходимое, ей не позволит гордость. Хорошо что на ближайший месяц финансовый вопрос не стоит так остро, потому что с первого июля Юля выходит на практику и будет работать уже не санитаркой, а медсестрой, соответственно и зарплата будет выше. Жаль только, что практика будет проходить не в БСМП.
Работа медсестры конечно же отличалась от работы санитарки. Работая в отделении, Юля уже самостоятельно выполняла многие манипуляции, а не наблюдала за ними со стороны. Но ей не хватало операционной, и она согласна была вернуться туда даже в качестве санитарки. Там было гораздо интересней, но из санитарок она выросла, а работу операционной сестрой ей никто не предложил, оно и понятно: она человек временный. Ну да ничего, ещё несколько лет, и её деятельность опять изменится, и вот тогда её уже из операционной никто не выгонит, потому что это будет ЕЁ операционная, и она там станет главной.
Дома тоже всё было неизменно. С мамой отношения не складывались, Юля охарактеризовала бы их как стабильно напряжённые, но она привыкла и не ждала больше от матери ни любви, ни понимания. А отца простила, просто простила, и всё. Она даже день запомнила, когда это случилось. Проснулась утром, в окно глянула, а там солнце, и на душе радостно, тепло, и настроение хорошее, такое, что весь мир обнять хочется. И подумалось тогда, что по сути отец ни в чём не виноват, потому что жить с мамой трудно, и ему в какой-то момент показалось, что есть выход, свет в конце туннеля. А потом он осознал, что то не свет вовсе, а бенгальские огни. Ошибся человек, это вообще свойственно людям - ошибаться, но позже понял всё, раскаялся, и не ей его судить. Сама не без греха, однако.