Андрей протянул руку Ивану, тот ответил на рукопожатие.
- Погоди, я деньги в кабинете возьму, передашь.
- Нет, Тёмыч ни в чём не нуждается, он скопил. Где обитает - не спрашивайте, я не знаю. А знал бы - всё равно не сказал бы.
- Я буду ждать его у деда. Спасибо тебе, – произнёс Иван на прощание.
- Да не за что, - ответил парень, пожал плечами и, засунув руки в карманы, пошёл прочь.
Иван вернулся к себе в кабинет. Легче не стало. Да, сын жив и здоров, это хорошо, но где он, с кем? И что остаётся ему самому? Ждать? Чего? Когда сын одумается? Можно попытаться ещё раз поговорить с Андреем, но что это даст? Вопросы, одни вопросы. Он не знал, сколько просидел один. За окном была жизнь, приезжали скорые, поступали пациенты, его коллеги оказывали им помощь, только для него всё это вдруг перестало иметь значение. Все мысли были с сыном. А в голове стучала мысль, почему Артём не пришёл к нему, а нашёл какого-то чужого утешителя?
Он уронил голову на руки и сам не заметил, как задремал. Очнулся, когда ему на плечо легла рука Юли.
- Который час? – спросил, накрыв её руку своей.
- Вечер уже, я тут тебе поесть принесла. - Она запустила пальцы в его волосы, а он прижался головой к её животу.
- Даже думать о еде не могу.
- Надо, это я как будущий врач тебе говорю и как женщина, которая тебя любит. - Она поцеловала его в макушку. – Вань, всё образуется, вот увидишь. Главное – все живы. Так?
Он кивнул.
- Чай, кофе?
- Чай, и покрепче.
Юля отошла, и сразу стало холодно.
- Почему Тёмка не пришёл со своими проблемами ко мне? Ты ж молодая, ты лучше должна понимать.
- Он обратится к тебе, когда поймёт, что кругом миражи и только ты настоящий, - задумчиво произнесла Юля.
- И что, остаётся просто ждать? Знаешь, как это тяжело? Вот когда у тебя будут свои дети, ты поймёшь.
Юля молчала, заварила чай в банке, налила в кружку и поставила перед ним тарелку с беляшами.
- Когда у меня будут мои дети, - она интонацией подчеркнула слово «мои», – я буду всегда рядом, я буду мамой, другом, всем для них. Я очень хорошо знаю, какой я буду матерью, и точно знаю, какой не буду. Кушай, Ваня, я сама беляши стряпала для тебя. – С этими словами она вышла из кабинета, а он думал, что опять он сделал не так. Что сказал, чем обидел? И не находил ничего криминального в своём поведении. В конце концов он попросту разозлился и, вымыв посуду, спустился в приёмный покой. Работа лечила лучше любого мозгоправа, а две аппендэктомии подряд оказали просто невероятный терапевтический эффект. Юля права, все живы и здоровы, и его сын тоже жив и здоров, и поэтому надо просто подождать, пока Артём созреет для разговора. Он позвонил родителям и попросил не ходить в школу и не искать встреч с Тёмкой, пообещал приехать завтра после работы. Вскипятил воду и сделал себе кофе. Всё, часть невероятно срочных и необходимых дел выполнена. Теперь настало время мириться с Юлей. Чем он её обидел, ему было невдомёк, но какое это имеет значение. Наладить отношения с ней для него важнейшая задача, может, в процессе примирения он поймёт, где налажал.
Застал он Юлю в процедурной, подошёл, поцеловал, крепко прижав её к себе.
- Юль, прости дурака, я не хотел.
Она смотрела ему в глаза довольно долго, но оттолкнуть или высвободиться из объятий не пыталась, и это уже радовало.
- Проехали, - произнесла тихо.
- Мир, – то ли спросил, то ли констатировал он, целуя в губы. – Я, пока с Артёмом не разрешится, у родителей поживу. Ты ждать меня будешь?
- Точно дурак, - улыбнулась Юля. - Куда я от тебя, дурака, денусь! Ты только звони мне, ладно?
- Конечно, - ответил он.
***
Сын вернулся через неделю.
Просто вошёл во двор, как обычно, когда приходил с дополнительных занятий по химии. Иван знал, что сын их не пропускает, и оплачивал все его визиты к преподавателю. Тёмку всё это время просто ждали. Иван запретил отцу с матерью появляться в школе или ловить внука где-то на улице. И вот он вернулся.
Иван остановился в дверях. Они смотрели друг на друга, выжидая, и как только Иван распахнул руки, Артём тут же кинулся к отцу. Соколовский украдкой смахнул так некстати появившиеся слезы. Он крепко обнял сына, а потом слегка отстранил его за плечи, чтобы посмотреть в глаза. Нелегко далась ему эта неделя, много седых волос прибавилось. Но теперь всё позади. По крайней мере, именно на это рассчитывал Соколовский.
В тот момент он не думал, что ему снова придётся менять ставший привычным за последние годы уклад жизни. Артём переехал и занял свою комнату, а Иван был вынужден вернуться в супружескую спальню. Они усиленно делали вид, что всё вернулось на круги своя: Иван изображал из себя примерного отца и мужа, а Светка - любящую мать и примерную хранительницу домашнего очага. Она действительно готовила ужины, казалась ласковой и домашней. О разводе речь больше не шла, они со Светланой должны были заново строить семью, хотя бы ради сына.