— Зачем? Забери, вдруг порву, — пыталась отказаться Юля, но Маринка была неумолима.
— Порвёшь — выкинем! — заявила она. — Не переживай. У меня мамка в "Галантерее" работает, так что без проблем.
Девчонки опять радостно загалдели, услышав, что у их подруги есть доступ в вожделенному дефициту, и на время забыли о Юле. К сожалению — или к счастью — ненадолго. На танцы всё-таки пришлось идти. И оказалось, что ничего страшного там нет, бабушка, как и всегда, слишком преувеличивала, внушая внучке, что на подобные мероприятия ходят только отщепенцы и асоциальные личности. И сначала Юля скромно пряталась в самом тёмном углу, со страхом ожидая, что вот сейчас такая личность начнёт к ней приставать, но потом осмелела и влилась в круг танцующих. А после и вовсе забыла и про бабушку, и про её нравоучения, и просто веселилась вместе со всеми.
А сколько всего ещё было! И спокойные вечера у костра с пением под гитару, и весёлые конкурсы, которые организовывали неугомонные девчонки, и походы в кино с последующим бурным обсуждением…
Юля с удовольствием окунулась в водоворот новой жизни, у неё словно крылья выросли за спиной, и вот теперь нужно было возвращаться туда, где опять будет только чёрное и белое, правильное мамино и бабушкино и неправильное её. И опять бесконечное "мала ещё", "у тебя не может быть своего мнения, мы лучше знаем". А оно у Юли было! И если раньше она не озвучивала его, то сейчас почувствовала в себе силы отстаивать свою точку зрения. И что бы ни говорили мама и бабушка, им придётся смириться с тем, что Юля уже не та девочка, которая безмолвно и беспрекословно выполняла все их требования.
Но при всей своей решимости что-то изменить, Юле было страшно, сказывалась годами вбитая привычка подчиняться. Месяц свободы от морального давления оказался тем самым глотком свежего воздуха, который заставил Юлю по-другому взглянуть на всё. Она уже была готова расправить крылья и вылететь из гнезда, но как объяснить это маме и бабушке, ведь это она изменилась, а вот они-то остались прежними и даже не догадывались, какой сюрприз их ожидает. Единственный, кто её поддержит, это папа, в этом Юля была совершенно уверена.
Конечно, рубить с плеча она не будет, но старшему поколению придётся привыкнуть к мысли, что понукать ею уже не получится. Юля даже не сомневалась, какой аргумент будет самым главным в давлении на неё — материальный. Но и это ненадолго. Через полгода Соколовский возьмёт её к себе в отделение, и тогда у Юли появятся свои деньги, а у мамы и особенно у бабушки пропадёт возможность попрекать её куском хлеба. Они — конечно же! — придумают что-нибудь другое, но задумываться об этом было рано. "Буду решать проблемы по мере их поступления", — решила Юля.
Юля вернулась домой окрылённая планами и тут столкнулась с реальностью. Квартира встретила тишиной, наглухо закрытыми окнами и пустым холодильником. Это было странно и очень непривычно. Мама и бабушка знали дату её возвращения, и даже если мама на работе, то бабуля обязательно должна была её встретить, хотя бы обед приготовить. Юля присела на табуретку в прихожей, взяла телефонный аппарат в руки и набрала бабушкин номер. В ответ шли длинные гудки, к телефону на том конце провода никто не подходил. Она ещё несколько раз перезванивала, но с тем же результатом. Чувство тревоги становилось больше с каждым щелчком телефонного диска и с каждым длинным гудком.
«Вот и получила свою свободу», — подумала Юля и разревелась от страха и неизвестности. Дозвониться отцу на работу тоже не получалось, там всё время было занято.
Сидеть сложа руки Юле казалось нерационально. Не владея информацией, она всё равно ничего не могла сделать. Нужно просто дождаться прихода кого-нибудь из членов семьи. А пока, чтобы в голове не роились ненужные мысли, надо занять себя чем-то полезным. Юля переоделась в домашнее и включила радио на кухне. К её удовольствию, как раз начиналась передача "Рабочий полдень", Юле она очень нравилась. Под хорошо поставленный голос ведущей, она занялась привычными делами: разобрала сумку с грязными вещами и закинула их в стирку; протерла пыль, обильно покрывающую все поверхности, влажным веником тщательно вычистила палас, свернула его и помыла полы.
Она развешивала бельё на площадке, когда услышала шаги за спиной, повернулась и увидела отца.
Юля бросила кофточку, что держала в руках, обратно в тазик и повисла на шее у родителя, а он нежно обнял её.
— Ну что, дочь, с возвращением! Прости, что задержался, больная тяжёлая поступила сначала к нам, потом пришлось в реанимацию переводить, а потом писанины… — Он виновато глянул ей в глаза. — Ай, как всегда! Я матери обещал тебя встретить, но обстоятельства… Простишь?