Юля попыталась встать, но слабость с головокружением не отпускали, голову от подушки оторвать никак не получалось. Она прислушалась: на кухне говорили мама и отец. Голоса бабушки слышно не было, видимо, та ушла домой.
— И что ты собираешься делать? — тихо задал вопрос отец. — Да уж, проблем всё больше. — Он так тяжело вздохнул, что Юле стало не по себе.
— Ну, в данном случае вина лежит лишь на тебе, — возмущалась мать. — Саша, мне твой секс на дух не сдался, у меня на это безобразие сил никаких нет, а тут ещё и последствия. Спрашиваешь, что буду делать? На аборт пойду, как всегда. Мне одного ребёнка с головой, я свой долг выполнила — родила тебе дочь. Какие ко мне претензии?
— Роди себе сына, — отвечал отец.
— Ты смеёшься? А на что мы жить будем? На твои копейки? Юльку одевать надо, если поступит. Надо чтоб она выглядела не хуже других, ей замуж выходить.
— Зачем? Чтобы потом сообщить мужу, что от него никакого удовольствия, и на аборты бегать?
— Ты что, дурак? — Мама повысила голос и почти кричала, срываясь на визг. — Саша, она девочка, а девочка должна быть при муже, чтобы пальцами не тыкали и бракованной не считали. Ты посмотри на неё, ты же сам видишь, что если рожей она смазливая, то фигурой не удалась.
— Чем не удалась? Лично я не вижу никаких изъянов.
— Ну конечно! Ей семнадцать, а грудь ого-го — второго размера, да и бёдра как у рожавшей. Так это сейчас, а лет через пять её разнесёт, и кто на неё тогда посмотрит? Вот говорила я, чтоб она на техническую специальность шла. Там парней много, можно выбрать достойного, да и поступить в разы легче. А среди медиков мужчин мало.
— Тем более что некоторые на училках женаты, — папа откровенно ржал, а Юле стало обидно.
Не виновата же она, что, в отличие от других девочек, у неё и грудь большая, и попа с бёдрами не соответствуют маминым представлениям об идеальных параметрах. Стало совсем грустно, но думать о своих недостатках не хотелось, и Юля снова прислушалась к разговору родителей.
— Сегодня мама с Власовой договорилась, чтобы та Юльку по химии погоняла. Хоть понятно бы стало, есть ли шанс у ребёнка поступить, — причитала мама. — Ты знаешь, какой в мед конкурс! А ещё эта упрямица только на лечфак хочет. На педиатрии конкурс в два раза ниже, на фармакологии тоже.
— Фармакологи — химики, а наша дочь хочет лечить людей, — возразил отец.
— Так ведь не поступит! — В голосе мамы сквозило разочарование.
— Почему ты так думаешь? Я ж поступил в своё время, хотя, в отличие от Юльки, с золотой медалью школу не оканчивал. Я в неё верю.
— Лучше бы ты блат нашёл, договорился с кем-нибудь, чем просто верить.
Ответа Юля не услышала, но через несколько секунд она увидела отца на пороге своей комнаты.
— Спишь, доча? — спросил папа тихо.
— Нет, уже не сплю. Сил встать нет, — пожаловалась она.
Он подошёл и сел на кровать, погладил по голове, и стало вдруг так хорошо и спокойно, как будто все проблемы в момент исчезли.
— Голова болит?
— Уже нет, просто слабость.
— Мама суп сварила с тефтельками, как ты любишь, сейчас кушать пойдём. — Он был ласков, но Юля чувствовала, что чем-то сильно расстроен. — Ты не обращай внимания на то, что мама говорит, она просто переживает за тебя, любит ведь.
— Я знаю, пап, — взяла она отца за руку. — Ты хочешь, чтоб мама рожала?
— Услышала… — обречённо произнёс он. — Мало ли чего я хочу… Если бы был женщиной — родил бы. Но я мужчина.
— Давай вместе попробуем её убедить?
Отец расхохотался.
— Спасибо, что ты у нас есть, союзница моя дорогая.
— Я не буду делать аборты, никогда, — шепотом пообещала Юля отцу. — Надеюсь, ты меня поддержишь, если что.
— Кто же тебя ещё поддержит, если не я. Не будем загадывать, время всё покажет. — Отец вскочил на ноги, прерывая таким образом неприятный разговор, и нарочито бодро скомандовал: — Вставай, пойдём умываться и есть вкуснючий суп, а потом можешь спать дальше. Ни о какой учёбе сегодня и речи быть не может!
— Пап, а если я не поступлю? — обречённо спросила Юля.
— Как это не поступишь?! Куда ты денешься! — удивлённо посмотрел на неё отец. — Ты что, химию не сдашь? Столько готовилась, да с твоими способностями. А на мать внимания не обращай. Она просто переживает за тебя, да ещё и эта беременность… — сам себя оборвал он на полуслове.