— Работал я, Тёмыч. Я ж не терапевт, — пошутил он, увидев, как передёрнуло Светлану.
— Ваня, садись, после ужина с Тёмкой пообщаетесь, — погладила его по спине мать, подталкивая к столу.
Он сел за стол рядом с сыном и принялся за еду. Мама любила накормить до отвала, этого у неё не отнять, вот и сегодня расстаралась, приготовив и первое, и второе, и парочку салатов. Вкусно, сытно, и добавку взять всегда можно. Отец налил водки, и они выпили просто так, по чуть-чуть, для аппетита. Это был бы замечательный вечер, если б не присутствие Светы. Но родители вели себя как обычно, и ему приходилось делать то же самое.
Когда мать подавала чай, отец спросил:
— Что у вас приключилось-то вчера в больнице, драка средь бела дня? У нас чего только не говорят. Случай исключительный.
— Нет, пап, — отвечал Иван, — никакой драки не было. Мой пациент, тогда ещё будущий, шёл в кардиологию проведать мать, ему навстречу попались парень и заплаканная девушка. Подвыпивший кавалер что-то выпытывал у девушки, и она то ли отмахнулась от него, то ли на что-то показала. К несчастью, её жест пришёлся в сторону мужчины, и в результате он получил три ножевых в живот, одно из них проникающее. Если бы не Юлька Лапина, упал бы во дворе, и нашли б мы поутру его хладный труп. Он, как из наркоза вышел, дал показания, да и своего обидчика опознал.
— Детектив прям целый под стенами нашего корпуса, — усмехнулась Светлана. — И твоя Юля — герой дня.
— Тут с тобой не поспоришь. Молодец девочка, не прошла мимо, хорошим врачом будет. А ты что, сегодня в библиотеке не сидишь? — спросил с издёвкой.
Светлана преобразилась на глазах, приняв стойку разъярённой тигрицы.
— О какой библиотеке ты говоришь, когда у меня брак рушится? Ты сам мне давеча разводом угрожал, и всё потому, что тебе молодого тела захотелось.
Иван глянул на сына, в глазах которого застыл ужас.
— Света, тебе не кажется, что при ребёнке… — Но она не дала ему договорить.
— А как иначе? Кто у меня есть, кроме моего мальчика? Ты спрашивал, что я здесь делаю? Ищу защиты и понимания. Кто меня пожалеет, кроме сына родного?
— Не устраивай концерт! — Соколовский старший стукнул ладонью по столу. — Ванька прав, нечего мальцу нервы трепать. А ты, Тёма, родителей не слушай, глупые они у тебя. Не станут они разводиться, побузят и успокоятся. — Он подмигнул внуку. — Давай иди почитай, что там тебе на лето задали. Потом мы с отцом к тебе придём, обсудим, проверим. Папку твоего мы читать не заставляли, сам книги глотал.
Тёмка вышел из-за стола и понурив голову отправился в свою комнату.
Иван подождал, когда сын закроет дверь в своей комнате, и спросил:
— Света, что ты конкретно хочешь? Ты говори прямо, без театральщины. То, что ты мне изменяешь, я знаю, и с кем — тоже осведомлён. Если честно, мне его жаль, потому что человек он хороший. И для чего ты его соблазнила — тоже понятно, так что изображать оскорблённую невинность не стоит.
— Да плевать, — ответила Светлана, в миг теряя налёт интеллигентности. — В мои планы развод не входит. Твоё увлечение Юлей — не аргумент. Ты до неё имел кого хотел, и после неё ничего в твоей жизни не изменится, а мне важен статус.
— И фамилия? — с усмешкой спросил Соколовский-старший. — А также всё, что к ней прилагается?! Тебе самой-то, Светлана, не смешно? А если Ванька не согласится жить с тобой?
— Значит, я буду судиться, — пожала она плечами. — Получу всё, что мне полагается: квартиру, деньги, которые на книжке лежат. Кстати, ребёнок после развода остаётся с матерью, то есть со мной. И ведь я могу вдруг посчитать, что вы все на него плохо влияете, а потому ваше общество ему противопоказано.
— Ну и стерва же ты, Светка! — в сердцах произнёс Иван.
— Не отрицаю, — отвечала она. — Мне, в отличие от тебя, никто торную дорогу по жизни не прокладывал, тёплое место не выбивал и трёшку в центре не предоставлял. Почему ради твоей так называемой любви я должна в чём-то себя ограничить и потесниться? У меня другие планы. Мне нужно карьеру делать. Я пятнадцать лет жизни на неё положила, а тут ты с любовью к какой-то девчонке. Нет, товарищи Соколовские, кинуть меня у вас не выйдет!
На последних словах её голос дрогнул, и она выскочила из комнаты, на ходу смахивая слёзы со щёк.
— Самое интересное, что она по-своему права, — задумчиво произнёс Соколовский-старший.
— Права, — развела руками мать. — Мы с тобой, Дима, ко всему этому безобразию руку приложили, нам и отвечать перед ней. И компромисс искать тоже нам придётся.
Иван с изумлением и интересом переводил взгляд с отца на мать, а потом снова на отца.