— Нет, мама, у нас всё хорошо. Юля нервничает, но это ведь объяснимо. — Наташа выразительно посмотрела на свою мать, будто убеждала её не начинать выяснение отношений в присутствии посторонних.
— Хорошо так хорошо, вот только счастливой парой вы с Сашей давно не выглядите. Не улыбаетесь, друг на друга чуть ли не волками глядите.
Александр растянул рот в фальшивой улыбке.
— Так лучше, Зинаида Константиновна?
— Не паясничай. Взрослый мужчина, врач, а ведёшь себя порой, как мальчишка.
Он пожал плечами и усмехнулся.
— Может быть, вы всё-таки домой пойдёте? Наташа, тебе на солнце сейчас находиться совсем не полезно.
— Мне и нервничать нельзя, а тут вон как.
— Заболела, что ли? — забеспокоилась тёща.
— Нет, не заболела, скорей — залетела, как это у молодёжи современной называется.
Тёща в ужасе схватилась за голову.
— И куда ты смотрел? О чём думал? — Её слова, обращённые к Александру, сочились гневом, а лицо аж перекосило.
— Вам в подробностях рассказать? — пожал он плечами. — Так я могу. Можно начинать? Была ночь, мы с вашей дочерью дождались, пока Юля уснула…
— Замолчи! — топнула ногой тёща. — Нет, я тут больше не выдержу. Наташа, ты домой идёшь?
Наташа ответить не успела, потому что к ним подошёл солидный, очень крупный мужчина и, поздоровавшись с Александром за руку, произнёс:
— А я всё смотрю, Лапин или не Лапин? Без халата видеть тебя не привык. Познакомишь с дамами?
— Конечно, Эдуард Борисович. Это Наташа — моя жена, и её мама — Зинаида Константиновна.
— Черников Эдуард, можно без отчества. Заведую кафедрой травматологии. А тут я, как все, на общих основаниях — дочка, Танечка, химию сдаёт. У вас ведь тоже дочь, насколько помню?
— Так точно, — улыбнулся Александр, глядя на ставшие мгновенно приветливыми лица своих женщин, — Юля.
— Слушай, конкурс в этом году сумасшедший, — удивлённо произнёс Черников, обращаясь только к Александру, игнорируя женщин и повернувшись к ним спиной. — Ничего, Саша, у нас с тобой девочки умные — сдадут.
— Надеюсь. Ты профессора Иванова знаешь? — спросил коллегу Лапин.
— Нового химика? Видел на учёном совете. Он представлялся, я хотел его в коридоре подловить, поговорить, — многозначительно произнёс тот, — но не вышло. По слухам, химик честный и принципиальный, так что всё зависит от наших детей, хотя каким ветром его из столицы к нам занесло, совершенно непонятно.
— Химиков много, а заведование предлагают не везде… — усмехнулся Александр. — А может, у него было от чего бежать, откуда мы знаем, — развёл он руками.
— Ну да, или к кому бежать. Поживём — увидим. Пойду я. Приятно было познакомиться, — Черников наконец проявил вежливость, повернувшись к Наташе и Зинаиде Константиновне, натянуто улыбнулся им и ушёл.
— Вот видишь, человек навёл мосты. Сразу видно, что у него всё схвачено и его Танечка наверняка поступит, — взялась попрекать мужа Наталья. — А ты что? Ну почему ты такой?! Сам знаешь, что под лежачий камень вода не течёт, и не шевелишься. Ты ж вроде бы Юльку любишь…
— Да никакого он кроме себя не любит, — вступила в разговор тёща и обречённо рукой махнула.
Александр смолчал и отошёл в сторону. Терпеть нападки жены и тёщи становилось всё труднее. Иногда думал, что больше не выдержит, что пора прекращать всё это. В конце концов, нужно просто развестись, снять квартиру и забрать с собой Юльку. Но его всё время что-то останавливало: или Юля заболевала, или Наташа становилась вполне терпимой, или тёща уезжала в санаторий по профсоюзной путёвке. В такие моменты менять что-либо уже не хотелось. Он верил, что если бы не подстрекательства тёщи, между ним и Наташей был бы мир.
Он огляделся в поисках тени. Солнце уходило за здание, и переносить жару становилось легче. Из дверей университета появились первые абитуриенты, сдавшие экзамен. Кто-то радовался, кто-то плакал. Юли среди них не было, зато толпа начала редеть. Даже место нашлось, чтобы усадить жену с тёщей. Сам отошёл немного, чтобы не слушать их разговоры. Так прошёл час, затем ещё один.
— Саша, попробуй заглянуть, спросить, что там происходит, — попросила Наташа.
Александр прошёл вдоль здания, пытаясь подпрыгнуть и рассмотреть, что происходит в аудитории, но у него ничего не получилось и он вернулся ни с чем. Нервы были на пределе, а тут ещё и жена подлила масла в огонь.
— Может быть, ей плохо стало? — предположила она.
— Скорее всего, ждёт председателя комиссии. Выходят те, кто с ним не беседует. Так что Юлькино отсутствие — хороший знак.