Вот и сегодня с утра было две плановых операции. Юля в институте, и халат завязывала новенькая санитарка, «неумеха» обозвал он её про себя. Иван даже голос на неё повысил, так она его взбесила. Потом, правда, извинился: человек только работать начал, а он с претензиями. Утешало лишь то, что пройдёт ещё несколько часов и придёт Юля. И ведь понимал умом, что это сумасшествие какое-то, но ему необходимо, чтобы она всё время была на глазах, а если нет, то он должен знать, что можно пройти несколько метров, открыть дверь и увидеть её. С этим надо бороться. Юля должна учиться, Юля обязана учиться! Иван не вправе отвлекать её от занятий, хотя очень хотелось. Нужно просто потерпеть, и через каких-то пять лет они будут стоять за одним операционным столом, если она не передумает стать хирургом. Но его девочка не передумает.
Иван выпил чаю и решил подышать свежим воздухом, пока есть время. Спустился в приёмное отделение, но на улицу так и не попал.
В коридоре приёмного в глаза бросались две женщины. Иван обратил на них внимание, потому что одна, которая стояла, очень громко разговаривала, вторая же сидела на кушетке скрючившись, полубоком и терпеливо ждала. Они и внешним видом выделялись среди остальных ожидающих. Обе в светлых, очень консервативных блузках, тёмных юбках, со строгими причёсками и почти без макияжа. Здесь же на кушетке лежали светлые плащи и стояли тёмные кожаные портфели, раздутые от содержимого. Глядя на них, Иван почувствовал давно забытое ощущение, когда хочется стать как можно меньше, чтобы тебя не вызвали к доске.
— Что здесь за обслуживание! Мы ждём уже больше получаса, а по нормативам… — возмущалась та, что стояла, демонстративно посмотрев на часы.
— Эллочка, ты же сама видела, какого тяжёлого пациента привезли. Врачи заняты. — Вторая женщина согнулась ещё больше, а потом её вырвало.
— Ну вот, есть тут кто убирать будет? — возмущённо проговорила первая, и тут она увидела Ивана, направляющегося к ним. — Вы что, не видите, что человеку плохо? — Она чуть ли не топнула ногой. — Можно поспешить, а не идти вразвалочку? Да и убрать всё надо! Сколько нам ждать?!
Иван старался не обращать внимания на слова скандалистки, но когда подошёл к кушетке, чтобы выяснить, что происходит, в сидящей пациентке узнал Наталью Лапину.
— Здравствуйте, Наталья Викторовна, — удивлённо произнёс он. — Что с вами произошло? Давайте пройдём в кабинет и там поговорим. Вы по скорой приехали?
— Нет, мы на такси, — еле терпя боль произнесла она. — Живот сильно болит и тошнит. Мне плохо стало после уроков, автобусом бы я не смогла, а скорую в школу вызывать не хотелось.
— Пойдёмте. — Он помог ей подняться и провёл в смотровую. Вездесущая подруга пошла вместе с ними.
Он уложил Наталью на кушетку в смотровой, расстегнул юбку, приспустил её немного. Живот вздут, дотронуться она до него не даёт, и дело тут не в боли, скорей — в страхе, по лицу видно.
— Ната, вы что, знакомы? — полюбопытствовала подруга Лапиной.
Наталья лишь кивнула.
— Ему доверять-то можно? — с пренебрежением спросила та, разглядывая Ивана, словно неведомую зверюшку.
— Смотря в чём, — пожала плечами Наталья.
— Я вам не мешаю? — раздражённо поинтересовался Иван, эта Эллочка-людоедка действовала ему на нервы. — Наталья Викторовна, если вы хотите иметь дело с другим врачом, я пойму.
— Я хочу, чтобы у меня ничего не болело и меня не тошнило, я устала от всего этого, тем более что сегодня это совсем невыносимо. Я уроки вести не могла. Всё утро провела в обнимку с унитазом. И рези в животе такие, что сил нет. А потом там что-то порвалось.
Иван задумчиво смотрел на Юлину мать. Нет у неё никакой хирургической патологии. А вот увеличенный живот кое о чём говорит.
— Наталья Викторовна, дайте мне вас осмотреть, я сделаю это предельно аккуратно. Я понимаю, что вы устали, но я должен понимать, с чем имею дело.
Иван лукавил. Ему и так всё стало понятно очень быстро, хотя это совершенно не относилось к хирургии и его помощь тут не пригодится.