Иван закрыл глаза и попытался отключиться и успокоиться. Адреналин плохой советчик. Он привалился к перилам и задремал.
Разбудил его шум мотора подъехавшей «Волги», а ещё через пару минут они с сыном стояли друг против друга.
Где-то рядом причитала мать Андрюшки, периодически рукоприкладствуя. А они с Тёмой молчали, ведя вербальный диалог. Первым молчание прервал Артём, он отвёл взгляд и тихо, глядя себе под ноги, произнёс:
— Прости, пап.
Иван взял его за руку и утянул в беседку.
— Ванечка, ты только не лютуй сильно! — Мать повисла у него на плече. — Артёмка не со зла, просто по глупости. Он уже всё понял и раскаивается.
— Мам, зачем ты меня с работы выдернула? Чтобы я понял и простил? Или нашлась твоя «Волга», и проблема решилась? — У Ивана всё же сорвало тормоза. — Ты уже забыла, как вы с Ольгой рыдали в комнате? Как я давление вам обеим сбивал? Ты посчитай, сколько седых волос у тебя прибавилось, пока мы ждали, да и у меня тоже. Я сам чуть богу душу не отдал, ведь в голову лезет не радость малолетних безответственных придурков, а всё то, что может случиться негативное, всё что видел не раз и не два. А теперь ты боишься, что я подзатыльник твоему внуку дам? Так мне руки жалко, потому что завтра мне работать — жизни спасать вот таким глупцам, которым приключений хочется. — Он посмотрел на притихшую мать, а затем на сына. — Знаешь, Тёмыч, человек становится взрослым не тогда, когда женилка выросла, а когда понимаешь, сколько боли ты можешь принести своими поступками тем, кто тебя действительно любит.
Ночевать в этот день Иван остался в родительском доме. Они долго говорили с сыном обо всём. Конечно, Иван настаивал на переезде Артёма. Но тот не согласился, попросил год, чтобы закончить восьмой класс, а уж потом пообещал переехать к родителям и сменить школу, поступив в класс с углублённым изучением физики и математики.
Ивану пришлось согласиться, предварительно взяв с сына слово, что тот больше ничего подобного сегодняшнему вытворять не будет. Артём радостно пообещал и скоро уже сладко посапывал, уткнувшись носом в подушку. А вот к Ивану сон не шёл, мысли перескакивали с одного на другое, не давая покоя. А ведь если честно посмотреть на всё, источником всех проблем был он сам, и как это исправить, Соколовский не имел ни малейшего представления.
Под утро он всё же решил махнуть на всё рукой, само как-нибудь решится, и наконец забылся в чутком тревожном сне.
Часть 36
11 мая 1988 года
Юля накрывала на стол. Это был то ли поздний обед, то ли ранний ужин. Иван же расположился рядом и получал удовольствие, наблюдая за своей девочкой. Еда пахла умопомрачительно, аппетит разыгрался не на шутку, и в животе тихонечко урчало. «Хорошо, что удалось освободиться пораньше, — думал Иван, — главное, чтобы не дёрнули”. Хотелось тишины, покоя и любви. Они уже сели за стол и собирались приступить к еде, когда их намерения подло разрушил противный звонок телефона. Иван сам пошёл к аппарату, решив, что это, скорей всего, с работы — там знали, где его можно найти, если случится что-то экстренное. Каково же было его удивление, когда, сняв трубку, он услышал голос матери.
— Ваня, немедленно приезжай, — захлёбываясь слезами шептала она. — Тёмка избил деда и ушёл из дома, у нас тут милиция, твой отец рвёт и мечет.
Иван почувствовал, как волосы зашевелились у него на затылке.
— Да, мама, сейчас буду.
Он объяснил Юле проблему, пообещал позвонить, когда всё узнает, оделся, вызвал такси и выскочил на улицу. На его счастье, машина прибыла довольно быстро.
Пока ехал, думал о том, все его планы на жизнь рушатся на глазах. Он будто попал в водоворот, который затягивает всё глубже и глубже, и спасения ждать неоткуда. Отношения с Юлей портились день ото дня, Светлана же просто не давала прохода, она приходила к нему в кабинет на каждое его дежурство и просто сидела на диване, убеждая всех, что жутко скучает, пока муж работает на износ. А Юля же верила всему, о чём шептались между собой медсёстры, пересказывая друг другу Светкины байки, и отдалялась.