Сергей вспомнил, что у неё в планах было заглянуть в этот музей. Собственно, он стоял в списке сразу после Шерлока Холмса. Толкиен — понятно, но зачем любознательной эльфийке понадобился знаменитый сыщик?
— Не увидят, волноваться будут, — Ассоль пригорюнилась.
— Обратитесь к Зеону, — сказал Сергей. — Странно, что они не предоставили вам связь.
— Предоставили, — рассеянно откликнулась эльфийка. — Только я ей не пользовалась. Она не мгновенная, и мы договорились использовать эту связь только в крайних случаях…
— Потому что всё идёт через Зеон, — понял Сергей. — Опасаетесь, что вас подслушают?
Ассоль пожала плечами.
— Вы лучше знаете Зеон. Сколько есть анекдотов о любопытстве людей Зеона? Отец решил — лучше не давать им повода…
Она смотрела насторожённо, кажется, боялась, что он обидится. Сергей запрокинул голову и засмеялся.
— Кстати, про любопытство… не следовало нам обсуждать здесь нравы зеонцев. Вспомнил, что Мыш вообще-то обошёл весь номер со своими сканерами…
— Ну и что? — Ассоль недоумённо хмурилась.
— А то, что у зеонцев всегда есть в карманах горсть "жучков".
— Ты думаешь, что… — эльфийка комическим жестом зажала себе рот ладонями.
— Запросто. Сыпануть по десятку в каждую комнату, что может быть проще, — Сергей фыркнул, глядя, как она испуганно оглядывается. — Брось. Глазами ты их не найдёшь. Наши радиопылинки и с лупой не вдруг отыщешь.
— А может быть, нету никаких "жучков"? — с робкой надеждой спросила Ассоль.
— Может быть, — не стал спорить Сергей. — "Или-или". Кто тут недавно вспоминал анекдоты о любопытстве зеонцев?
Ассоль зарычала и сунула руку в карман, Сергей шарахнулся, примерился спрятаться за диваном. Эльфийка удивлённо посмотрела на него, прыснула.
— Вообще-то я собиралась сказать, что приберегу это для Мыша, если он в самом деле сыпанул своей радиопылью… — произнесла слишком громко и грозно.
Сергей ссыпался обратно на пол, с облегчением вздохнул, вытер лоб и поймал себя на той же игре для вероятного зрителя.
— Так он тебе и скажет. Зеонцы славны ещё и умением хранить тайны.
— А я гляну ему в глаза, — с угрозой сказала Ассоль. На месте Мыша Сергей уже сел бы за написание завещания.
Они посмотрели друг на друга… и покатились со смеху.
— Ну почему мы все мудрые потом?!. - в сердцах воскликнула эльфийка, отсмеявшись. Сергей понял, что она не о разговоре… то есть не только о нём. Ассоль, видимо, тоже вспомнила ту беседу о тонких значениях слов.
— Жалеешь о сказанном?.. — и сделанном, осталось непроизнесённым.
— Не в обычае эльфов жалеть о прошлом, — и эта фраза прозвучала двусмысленно. — Ладно. Мы много лишнего наговорили… и если нас слышали — то пускай себе обзавидуются! — приговорила.
Сергей собрался высказать своё полное одобрение этому мировоззрению, но тут в его кармане запиликала "мыльница".
— Алло.
Это оказался Мыш, и Сергей чуть не сообщил зеонцу, что ему предстоит долго жить… если Ассоль не прибьёт за неуёмное любопытство.
— Чем занимаетесь? — поинтересовался Мыш. Интересно, он в самом деле не знает?..
— Отдыхаем, — сказал Сергей.
— Я тут вот что подумал, — и зеонец сделал долгую паузу. — Почему бы вам не воспользоваться подарком вашего пугателя?..
— То есть?
— Билетами. Самое время вам, ребята, прокатиться до Иркутска.
— Это твоё предложение, пожелание или приказ? — хмуро поинтересовался Сергей.
— Это веление судьбы, — пафосно провозгласил Мыш. — В Иркутске всё началось, там же и должно закончиться…
Сергей ругнулся сквозь зубы и оборвал связь.
— Что? — Ассоль оценила выражение его лица.
— Если зеонец говорит о судьбе — это не к добру, — пробормотал Сергей. — Мыш не приказал… но едва ли он сделал это предложение по собственной инициативе.
Он пощёлкал кнопками и запустил запись разговора — его "мыльница" сохраняла последний. Ассоль внимательно слушала.
— Похоже, что им что-то стало известно…
— Или просто сочли, что нам слишком опасно оставаться тут, пренебрегая требованием пугальщика…
— Или решили притвориться, что пошли ему навстречу, чтобы выиграть время…
— А этот намёк на окончание дела…
— Хватит теоретизировать, — постановил наконец Сергей. — Всё равно ничего умного не надумаем. Может быть, к вечеру и отлёту что-нибудь прояснится. А пока нам надо убить этот день и при этом не дать убить себя, — он осёкся.