жатие, либо меня по-настоящему подставят, когда приедут сын и его приятели-полицейские. Если я буду достаточно быстр в первом движении, я буду в безопасности на секунду; то, что я сделаю потом, решит, выживу я или нет. Меня либо поймают, либо я умру, так что все, что я сделаю до этого, будет бонусом. Я не хотел, чтобы он видел, как я делаю три глубоких вдоха, чтобы наполнить легкие кислородом, поэтому я просто позволил ему продолжать тыкать дулом мне в шею, пока я закрыл глаза и приготовился. Он расхохотался над собственной шуткой, сказав: «Мой сын тебе задницу надерёт, ублюдок». Он становился все злее, обретая уверенность. «Чего ты тут шляешься? Иди домой и там шляйся… черт…» Он задумался, что бы еще добавить. Он нашел: «сукины дети». Я сделал последний вдох и открыл глаза. К черту все, просто вперед. АААААААААААААААА! Шагнув вперед правой ногой и одновременно повернувшись налево на другой, я поднял левую руку, вопя как сумасшедший. Я надеялся на две вещи: что это собьет его с толку и что это меня тоже взбодрит. Мне было все равно, какая часть моей левой руки ударит его по руке с оружием, лишь бы это произошло. Моя рука коснулась, и я больше не чувствовал холодного металла у себя на голове. Мое левое предплечье теперь должно было оставаться в контакте с его рукой с оружием, пока я продолжал поворачиваться, чтобы встать лицом к нему. Он оказался крупнее, чем я ожидал. Его небритое лицо выглядело как сморщенная кожа, а сверху торчали спутанные седые волосы. Я схватил материал того, что было надето на его руку с оружием, пытаясь держать .38-й направленным куда угодно, но не на меня. Раздался выстрел, и эхо прокатилось по гаражу. Он, вероятно, даже не понял, что нажал на курок. Я продолжал поворачиваться, а он начал кричать на меня в ответ и звать «Руби». Его лицо было не дальше шести дюймов от моего, и я чувствовал его неприятный запах изо рта и видел его беззубый рот, широко открытый. В течение всех двух секунд, которые занял мой маневр, мои глаза ни разу не оторвались от пистолета. Теоретически, действуют правила сквоша: никогда не отрывай глаз от мяча. Но мне всегда это давалось с трудом; иногда я считал, что так же эффективно смотреть на другого игрока, потому что непосредственно перед ударом по мячу его глаза скажут тебе, блефует он с сильным ударом или на самом деле собирается ударить мягко. Этому меня не учили, это просто то, что я инстинктивно делал в той ситуации; возможно, поэтому я был таким плохим игроком в сквош. Когда я повернулся дальше, он тоже повернулся. Выражение лица старика не было счастливым. Пару секунд назад у него все шло очень хорошо, и все же теперь он думал, что вот-вот встретится со своим создателем. Его голова и тело отворачивались от меня, подставляя спину, и правой рукой я смог ударить его головой о багажник. Раздался стук о стекло, когда он коснулся его, а я все еще сжимал то, что теперь увидел, — синий рукав комбинезона на его левой руке. Я сильно толкнул его на пикап всем весом своего тела, выбив из него воздух. Я надавил правым коленом на заднюю часть одной из его коленных чашечек, и он подкосился. Я придержал его голову, чтобы контролировать падение. Я не сказал ни слова. Мне и не нужно было. Он стоял на коленях, раскинув руки и ноги, прижавшись лицом к двери багажника. Я схватил его за руку с оружием и потряс ее. .38-й с грохотом упал на пол. Но это еще не конец. Этот парень не сдавался. Слюна и кровь брызнули у него изо рта, когда он взревел: «Ты, сукин ты сын, вот чего ты хочешь, пришел сюда и забрал… черт». Я беспокоился о его жене; звонила ли Руби в полицию или доставала ружье? Я отступил и вытащил свой пистолет, пнув его левую руку, чтобы он упал на пол. Затем я сделал пару убедительных движений, чтобы он залез под пикап. Что теперь? Я побежал. Я выбежал из гаража, повернул налево мимо передней части дома и помчался по траве, следуя по своим следам. Дождь лил как из ведра. Я услышал женский крик позади себя, но не обернулся. Выстрелов не было. Я перепрыгнул через забор и пробрался через лес к Саре. Она сидела на корточках, прислонившись к дереву. Я упал рядом с ней, тяжело дыша на руках и коленях. Я посмотрел вверх, и мы обменялись взглядами. Что я мог сказать? Я облажался. Ты можешь быть так близко к цивилизации, но когда ты мокрый, замерзший, голодный и точно не знаешь, где находишься, это может казаться таким далеким. Она заполнила возникшую паузу. «Что теперь?» «Дай мне подумать…» Я посмотрел на дом. Никакого движения. Руби, вероятно, была в гараже, вытаскивала своего мужа из-под пикапа, прежде чем вернуться к телефону. Мой разум лихорадочно перебирал все варианты, но решение было принято за меня. Патрульная машина сорвалась с места и помчалась по дороге с противоположной стороны дома, сине-белым размытым пятном в проливном дожде. Ни сирен, ни огней, только нога, выжавшая педаль газа до упора. Если это был маленький сынок мистера и миссис Реднек, отвечавший на звонок, он не был бы доволен тем, как я злоупотребил южным гостеприимством его отца. Я встал и начал двигаться. Они будут преследовать нас всерьез, отслеживая след, который я оставил на траве. Я побежал назад тем же путем, которым мы пришли, затем повернул направо к дороге. В этот момент я услышал, как над головой грохочет вертолет. Мы снова стали обнимать деревья. Как только он пролетел мимо, даже не потрудившись оглянуться, чтобы проверить, где Сара, я помчался через лес. Ей просто придется не отставать. Добравшись до края леса возле дороги, я упал на руки и колени, посмотрел и послушал. Единственными звуками, которые я мог слышать, были мое собственное затрудненное дыхание и дождь, барабанящий по асфальту и листьям. Сара шлепнулась рядом со мной. Я подполз к самому краю линии деревьев и выглянул. Мокрая, разбитая выбоинами однополосная дорога была пустынна. Мы оба лежали в грязи, поднимая головы и высматривая движение, как пара сурикатов. Я ничего не видел, только сплошные стены дождя. Наконец я кивнул ей. Она подтвердила. Я встал и бросился через дорогу, но вместо того, чтобы уйти в лесополосу, я повернул налево и пошел вдоль края асфальта. Она крикнула: «Ник, что ты делаешь? Пошли, спрячемся!» Я повернулся и помахал ей рукой, чтобы она подошла ко мне. Она на мгновение заколебалась, затем поняла и побежала ко мне. Я держался обочины еще тридцать метров, проверяя назад, вперед и вверх на наличие движения. Я рискнул еще метров десять и понял, что делаю это чертовски быстро. Я нырнул направо и ушел в лесополосу. Даже если бы они преследовали нас с собаками, им потребовалось бы некоторое время, чтобы восстановить наш след, потому что поверхностный запах был бы смыт с асфальта сильным дождем, что сильно замедлило бы собак. Затем следопытам пришлось бы искать следы в обоих направлениях и по обеим сторонам дороги, потому что, насколько им было известно, я мог вернуться. Только когда или если они снова найдут наш след, они смогут снова пустить собак по запаху. Следующие полчаса я пробирался через густой лес. Земля была волнистой и усеянной холмами; идти было тяжело, но это было отличное укрытие, такая местность, в которую мог бы врезаться легкий самолет и никогда не быть найденным. Я двигался в этом направлении только потому, что хотел; иногда абсолютно правильного ответа нет. Примерно каждые десять минут над головой с грохотом пролетал вертолет, высматривая движение или видимые признаки. На этот раз он подлетел слишком близко. Мы остановились и спрятались, воспользовавшись возможностью перевести дух. Мы оба все еще были насквозь промокшими от дождя и пота. Когда вертолет низко пролетел над нами, деревья закачались от нисходящего потока воздуха, и еще шестьдесят галлонов дождя обрушились сквозь кроны. В горле пересохло и першило, грудь тяжело вздымалась, единственным положительным моментом было то, что все эти усилия хорошо согревали мое тело. Вертолет все еще не покидал район. Он был там, где-то; низко и медленно. Я посмотрел назад, откуда мы пришли, и увидел оставленные нами следы на земле. Их было бы достаточно легко заметить даже нетренированному глазу, но для любого, кто знал, что делает, возможно, с собаками, это была бы освещенная автомагистраль. В глубине души я знал, что им не потребуется много времени, чтобы найти место, где мы пересекли дорогу. Оттуда все будет просто; мы шли по мокрому лесу, по вонючей земле, в дождь и туман — идеальная местность и условия для сохранения запаха. Более того, они будут преследовать нас свежими силами и смогут по своему усмотрению вызвать подкрепление, а через некоторое время они смогут предсказать наше направление движения, чтобы другие могли нас перехватить. С другой стороны, возможно, у них еще не было собак или следопытов; это не то, что находится в круглосуточной готовности. Визуальное слежение — не самый популярный навык, и специалистов не хватает; возможно, им потребуется несколько часов, чтобы мобилизовать кого-нибудь, и, возможно, они живут на другом конце штата. Возможно… возможно. Как бы то ни было, каждый человек, но, надеюсь, не его собака, будет нас искать. Я должен был признаться себе, что понятия не имею, куда мы идем, и мы постепенно истощали силы. Нужно было принять решение: спрячемся и подождем темноты, чтобы покинуть этот район, предпочтительно на машине? Или рискнем сейчас? Лопасти вертолета рассекали воздух над нами. Казалось, он никуда не улетал. Это было странно; он ничего не