— Ты совсем дурная, раз такого мнения обо мне, — спокойным голосом проговаривает он. Перехватил одной рукой её руки, всё также прижимая к стене. Бывший арт-дилер уткнулся носом в основание её шеи, вдыхая такой родной, но немного забытый аромат. Его губы коснулись пульсирующей венки под тонкой кожей. Ханс прихватил её зубами, натянул нежную кожу, оставляя на своей женщине метку. Она только его! Художница судорожно вздохнула и с тихим стоном выгнулась дугой, упираясь низом живота в пах мужчины. Ацгил рыкнул и наградил Герду глубоким, чувственным поцелуем. Он всё ещё удерживал её одной рукой, а другая в это время дерзко забралась под подол платья. Его длинные грубые пальцы пробрались к нежным половым губам, поглаживая их, а после проскальзывая внутрь, тем самым срывая стоны с женских губ. Офицер плотоядно улыбнулся тому, что чертовка готова. Быстрым движением офицер расстегнул пуговицы на брюках, спустил их вниз. Теперь возбуждённый член касался её влагалища, дразнил. — Наконец-то, — хрипло шепчет он ей на ухо, цепляя мочку зубами. Подхватив Герду за бедра, приподнял её, чтобы лица оказались на одном уровне. Мужчина покрывал поцелуями её скулы, спускаясь влажной дорожкой от губ до шеи. — Ты хочешь меня?
«Да!»
— Нет, — упрямо выдохнула Герда, лишившись возможности хоть как-то двигаться. — Но какое это имеет значение? — её ладони слабо уперлись в мужскую грудь. Она могла бы сопротивляться, но был ли в этом смысл? Признаться честно, женщина не была уверена, чего хочет вырваться. Но почему не хочет? Тугой узел внизу живота с каждым его прикосновением затягивался всё сильнее.
— Ты права, никакого, — усмехнувшись, подтверждает Ханс, закрывая ей рот поцелуем, но уже не таким грубым и настойчивым. Ещё раз подтянув её выше, он, наконец-то, оказался внутри. Герда выгнулась с протяжным стоном, пытаясь запрокинуть голову назад. Её аккуратные ногти больно впились в его плечи. Ацгил снова добрался до распухших от поцелуев губ и одним плавным движением опустил её на себя до самого основания, при этом стараясь сделать первое движение в ней не таким резким. — Ты же не боишься меня? — шепчет он на ухо, продолжая двигаться то медленно, то ускоряя темп, каждый раз всё глубже и глубже насаживая её на себя.
«Боюсь, что это лишь… сладкий сон».
— Нет, — продолжает упрямиться та, чувствуя, как невыносимую жару и странное головокружение. Чувствуя каждое движение в себе, она обхватила ногами его талию, чтобы не упасть, и после закусила губу, старалась не разрывать с ним зрительный контакт. Художница тонула в глубине его глаз, не желая быть спасённой. В этот момент женщина полностью зависима от него, и ей это нравится. Она желает, чтобы этот миг никогда не заканчивался; чтобы он был с ней; чтобы продолжал терзать её губы. Однако мужчина продолжал вколачиваться в податливое тело, блуждая взглядом по родному лицу. Руки скользнули вверх, погладили широкую линию плеч и после поползли вверх, обхватывая его скулы. Решительно приблизившись к его губам, Вегенер замерла всего в миллиметре, при этом не закрывая глаз. Секундная заминка сменилась жарким движением, та впилась в его губы своими, сминая их и впитывая вкус.
***
— Зачем ваши солдаты забрали Герду? — стоило Бруно появиться на пороге квартиры, взволнованная Люсиль накинулась на него с расспросами. Офицер хотел лично убедиться, что эти бестолочи оставили квартиру Вегенера в первозданном виде, но, как и предполагал, надежда была пустой. Жить здесь больше нельзя было, тем более с ребенком.
— Я прошу прощения за этот поступок моего брата, но он решил, что так будет лучше, — ответил офицер, провожая взглядом молодую особу, беспокойно мечущуюся по руинам их некогда уютного пристанища.
Квартира была в самом настоящем смысле разгромлена: картины, ранее украшавшие стены гостиной, были разбросаны по полу и растоптаны; деревянные рамы разломаны в щепки; вся мебель — перевернута; осколки люстры и ваз устилали пол вперемешку с гильзами; гардина с тяжёлыми шторами едва держалась на положенном месте, готовясь сорваться в любой момент; стекла в окнах отсутствовали; везде — на стенах, на потолке и в мебели зияли дыры от пуль.
— Да зачем теперь нам ваши извинения?! Вы сами уничтожили дом, в котором проживали, спали, ели, а теперь предлагаете нам жить в этих развалинах? — голос Люсиль то и дело срывался на крик. Она с ужасом оглядывала все и вздрагивала, вспоминая, как пронзительно кричала Герда и как в ту же минуту замолчала, получив прикладом по голове.
— Никак нет, мадам. Я потому и приехал за вами, чтобы предложить условия лучше этих. Мне очень жаль, что игры моего брата доставляют вам такие неудобства, поэтому я хотел бы забрать вас с собой, — отчитался Бруно, надеясь, что достаточно убедителен. Он чувствовал свою вину и видел её отчаяние. Выходка Ханса не должна отрицательно отразится и на нём тоже. Фон Фальк усмехнулся про себя, но тут же сделался серьёзным, натыкаясь на испуганный девичий взгляд.
— Забрать с собой? Так отчего же Вы солдатам своим не приказали? — выкрикнула Люсиль, не сдерживаясь. Нужно было высказать всё начистоту и ничего не оставлять внутри своей головы, чтобы не мучиться потом от убийственных мыслей. Для убедительности она ткнула пальцем в него, касаясь плеча.
— Я не мог поступить так с вами, поэтому и приехал сам, так как хочу попытаться всё исправить.
— Не исправите, лейтенант Фон Фальк, не получится, — Люсиль раскинула руки, пожимая плечами и тут же прикусывая губу, чтобы замолчать. Так трудно держать язык за зубами! — Сейчас вернётся Эйнар с Эмилией и Лили, и что они увидят? Вот это? — показала она и присела на то, что раньше называлось диваном; ткань разорвана, спинка сломана, поролон вывернут наружу. — Если бы Герде всё объяснили, она бы и сама побежала к вашему брату, — проворчала Люсиль, надеясь, что её новая знакомая всё-таки в порядке.
— Тут немного другая задумка была, — выдохнул Бруно, подбирая нужные слова. Он понимал, что давить и приказывать не может. Ему не нужно было, чтобы та боялась его. Мужчина же не его полоумный братец с повадками отца-тирана. Не зря говорят, что яблоко от яблони недалеко падает. — Люсиль, если у Вас ещё сохранилась ко мне симпатия, прошу, не рубите всё на корню и не поддавайтесь страху.
— Но я всё равно не могу уехать с Вами, не дождавшись возвращения сестры, она будет волноваться, — уже гораздо тише отозвалась девушка, поднимаясь с неудобного сидения.
— Тогда не прогоняйте меня, а позвольте дождаться супругов Вегенер вместе, — сдержанно просит Бруно, приближаясь к девушке на пару шагов.
— Я вас не гоню. Мне вовсе не хочется оставаться здесь одной, просто я не понимаю, зачем это всё происходит… Почему нельзя всё решить мирно? — выдохнула Люсиль, сложив руки на груди и отойдя к разбитому окну, окидывая печальным взглядом пустующую улицу. Фон Фальк снял фуражку, расстегнул китель и подошёл к девушке. Она была такой ранимой и слабой, и в тоже время в ней была сила убеждения и вера в добро, в светлое будущее и, главное, в офицеров.
— Мне бы так хотелось иметь с Вами больше общего, — произносит Бруно, осторожно прикасаясь к предплечьям Люсиль. Она вздрагивает от неожиданности, но не отстраняется, а наоборот, подаётся назад и плотнее прижимается спиной к его груди. Рядом с ним ей так хорошо и спокойно.
— Я тоже хочу, но разве это возможно в такое время, когда солдаты по приказу вламываются и похищают женщину с ребенком? Вы и меня так схватите, — печально вздохнула Люсиль, относительно спокойно рассуждая об этих обстоятельствах, тем самым показывая Бруно свою честность и наивность. Он слегка улыбнулся, зарываясь носом в её волосы.
— Нет, — тихо, но твёрдо говорит он, стараясь уверить её в том, что не собирается никого утаскивать за собой против воли. Зачем? Бруно отрицательно покачал головой, чтобы убедить её, что всё будет совершенно по-другому.
— Куда Вы хотите нас отвезти? Или только меня? — тихо задала она вопрос, невесомо касаясь его пальцев своими, сплетая их вместе и рассматривая, как её тонкая рука полностью исчезает в его широкой ладони. Девушку беспокоили собственные противоречивые чувства. С одной стороны, её пугала та сила, что волнами исходила от мужчины, а с другой, она же её и привлекала.