А вот для кое-кого это должно оставаться сюрпризом.
— А-а, ты про эту, со всеми устройствами, — понял тот и улыбнулся коварному плану друга, однако тут же насторожился: он точно знал, кого Вегенер хочет туда пригласить.
— Да, вот видишь, какой ты понятливый. Дашь ключ?
— А с кем ты хочешь там побывать? — провокационно спросил Ханс и, вздёрнув брови, стал выжидать ответ. Хотя, знал…
— Ну, конечно, же с Герд… Эмилией, что за вопросы? — запнулся и мгновенно поправился Эйнар.
Он неловко почесал затылок и отошёл на пару шагов назад, качая головой. Самым разумным выходом из этой неловкой ситуации было попытаться выдать всё за неудачную шутку, что он вовсе не имел в виду художницу, а случайно назвал её имя.
— Уверен, что с Эмилией? — спокойно, но с нажимом, спросил Ацгил, опустив Густаво на траву.
— Да-да, уверен, — усмехнулся художник, посмотрев на жену и подмигнув ей. — А что, есть вариант? — вдруг спросил он для уточнения.
— Нет, — грубо отрезал Ханс и строго посмотрел на друга, который тут же перестал ухмыляться и вскинул руки вверх, давая понять, что он всего лишь проверил.
— Так ты дашь ключ? Тебе нужно прошлое девочки из снежной сказки?
— Ладно, я дам тебе ключ, — согласился Ханс и, взяв за маленькую ручку Густаво, повёл к дядям, тётям и уже спокойной, улыбающейся Лили.
— Эмилия, давай сюда Лили, я с ней погуляю, а ты иди с Люсиль в дом, похозяйничайте там, — предложил сёстрам Эйнар и забрал дочь, поставив рядом с Густаво. Также взяв её за руку, они с другом отправились поговорить и прогуляться с детьми перед ужином.
— Конечно, — согласилась Эмилия, подхватив под руку Люсиль. Они направились к дому, ощущая почему-то лёгкость и непринуждённость. Казалось, они совершенно забыли, что за их спинами находится главное здание немецкой армии — оно было спрятано за деревьями, за густой листвой.
Бруно же отправился командовать солдатами, раз его брату пока не до них. Посмотрев в спину удаляющимся Хансу и Эйнару, он прокашлялся и, кивнув на прощание Люсиль, зашагал прочь. Когда же и на его улице упадет истребитель со сладостями — он точно не знал, но мог запланировать.
***
— Что тебя интересует? — первым спросил Эйнар, наблюдая, как Густаво взял Лили за руку, после чего они пошли вперёд, общаясь на своём, понятном только им, языке.
— Герда еврейка? — почему-то именно с этого вопроса начал Ханс свой допрос, улыбаясь милой маленькой паре. А что? В будущем всё возможно.
— Нет, мать у неё датчанка, а отец — немец, насколько я знаю. У неё есть дом в Германии, оставшийся ей от бабушки.
— Она же родилась в Дании?
— Да.
— А как вы познакомились, и какие у неё отношения с отцом? — Ханс выжидающе посмотрел на друга.
— Мы учились вместе. Ей было семнадцать, когда я предложил выйти за меня замуж. Она согласилась, даже не думая о том, насколько это серьёзно. Для неё это была лишь возможность уехать от слишком заботливых родителей. Вырваться из-под опеки.
— Значит, родители не били, никак не ругали и не давили на дочь?
— Нет-нет, что ты, они бы себе этого не простили. Они очень любят её.
— Она не просила тебя как-то воздействовать на неё физической силой? Не просила ударить или испугать?
— Нет, со мной она вела себя предельно безразлично. Иногда даже вообще забывала, что между супругами есть секс, — грустно усмехнулся Эйнар и, оглянувшись вокруг, решил присесть на небольшом холме, что возвышался над прозрачной водой. Дети игрались рядом с ними.
— А что, попросила ударить? — Эйнар поморщился от солнца, посмотрев снизу вверх на задумчивого Ханса.
— Да, так и сказала: «Ударь меня!», — растерянно усмехнулся Ацгил и, передёрнув плечами, опустился рядом, приглядывая за сыном.
— Оу, ну, я думаю, что она проверяет тебя, насколько ты можешь стать другим. Хочет сразу узнать о тебе как можно больше, чтобы потом понять, любит она тебя со всеми твоими демонами или нет. Месяц, что вы прожили вместе, был слишком коротким, — Эйнар отвернулся от офицера, подтянул ноги и положил на колени руки.
— Ну, она мне примерно то же и сказала.
— Только почему сразу насилие?
— Может, потому что она никогда не знала, что это такое и хочет испытать себя? Проверить, сколько может выдержать; посмотреть на свою внутреннюю силу; узнать, что такое страх, что конкретно нужно бояться от мужчины. Она не знала другого отношения, ведь её отец старательно оберегал дочь и обучал защите. Всегда доставалось не ей, а потенциальным обидчикам, — пожал плечами Вегенер и выдохнул.
— Почему тебя не просила?
— Недостаточно хотела, любила и доверяла, — предложил художник три варианта, которые в общем-то, все в какой-то степени были верны. — Я был для неё просто удобным экземпляром и тем более, родителям её понравился, — без стеснения признался он и на этот раз искренне улыбнулся, помахав рукой Лили. — Ты боишься, что тебе понравится и ты не сможешь остановиться?
— Боюсь потом не простить себя за это, — ответил Ханс шёпотом, показывая Густаво большого шмеля.
— А ты попробуй схалтурить, ей много не надо. Она хоть и боевая и смелая, солдату ухо чуть не откусила, но всё же… Воздействуй на неё психически, как твой брат на Люсиль, — толкнул художник лейтенанта в бок, предлагая идею. — Ты думаешь, я не знаю, зачем Бруно нас сюда притащил? — Ханс улыбнулся, понимающе кивнув. Для того, чтобы Люсиль привыкла безоговорочно следовать за ним туда, где ему легко и просто будет владеть этим невинным созданием. — Он у тебя хороший психолог.
— Думаешь?
— Ну, он ловко обернул в свою пользу твою выходку с похищением и вновь пришёл на выручку бедняжке и предложил помощь. Он стратег, знает, когда нанести удар даже в неожиданных для него моментах.
— Вот посмотришь, ещё немного и она сама попросит тебя отдать ей Густаво, чтобы показать, какая она умница: и с племянником сидит, и все просьбы выполняет. Уверен, скоро предложит ему себя, не зная, что ко всему этому подтолкнул её он.
— Думаешь, она не догадывается?
— Не знаю, я не спрашивал, но она буквально заглядывает ему в рот и без конца улыбается, когда он рядом. Ей с ним комфортно.
— Это плохо?
— Не думаю. Главное, чтобы Бруно не захотел, чтобы в нём разочаровалась она.
— Так может тогда к Герде брата послать? — улыбнулся Ханс идее.
— Нет, боюсь, с ней это не сработает. Ей нужно именно от тебя почувствовать насилие. Она может обидеться и правда сбежать. Я её еле поймал, когда она только родила и решила уехать из Аргентины. Набрав заказов на портреты, эта сумасшедшая насобирала необходимую сумму и рванула подальше от меня, поближе к тебе, — оба усмехнулись друг другу, наблюдая за детьми.
Эйнару было достаточно просто знать, что Герда ходит перед ним и возмущённо фыркает в его сторону, шипит, язвит и грозится снова сбежать. Он в такие минуты просто радовался, что может любоваться ею, а остальное было не так уж и важно. Когда мужчина не видел её пару часов, то начинал волноваться и кидался на поиски, находил, а потом приводил обратно и вновь выслушивал, какой же он подонок, раз не даёт жить так, как хочет этого сама художница.
— Предлагаешь покалечить ей психику вместо неё самой?
— Не прямо уж покалечить, но пошатнуть немного, чтобы в её красивой голове всё уложилось в правильном порядке.
— А если всё равно не уложится? — протяжно выдохнул офицер, поджимая губы.
— Значит, пускай выбирает, что для неё важнее: семья, где ты и сын, или её безумное творчество, — вздохнул Эйнар, покосившись на друга, которому сейчас было очень нелегко. Им двоим хотелось удовлетворить желание и потребности одной конкретной женщины, а вот ей хотелось только одного из них.
— Может, ей просто рассказать о кровавых поступках моего отца? Например, о том, как он избивал мать и меня с братом; о том, что мы, его сыновья, сделали с этим уродом?
— Боюсь, что этим ты только ещё больше заинтересуешь её, а тогда точно придётся демонстрировать всю свою мощь, — не сдержался и засмеялся Вегенер. Когда к нему подбежала Лили и с размаху плюхнулась на его живот, подпрыгивая, как на батуте, мужчина не удержался и откинулся назад. — Кстати, а что вы сделали? — не скрывая любопытства, спросил художник.