Конечно, свою Поучительную историю я, сидя на полу, старалась рассказывать так, чтобы не расстроить Антонину: она-то знала только последнюю ее часть. Смягчала, ретушировала, дошучивала. Но, похоже, впечатление все равно произвести умудрилась…
– Бедная ты моя девочка, как он мог! – Глаза у сестры из синих стали серыми.
– Папа? – уточнила я, мысленно приосанившись: я привыкла его защищать.
– Да нет. Дед, конечно. «Папа уйдет к другой девочке, если будешь себя плохо вести». Разве можно такое говорить ребенку. О господи.
Антонина придвинулась ко мне, села рядом, обхватила руками колени:
– Родители наши, конечно, тоже молодцы. Но им было по двадцать лет. А я помню же, как мы с тобой играли в песочнице. И зайца резинового. Бабушка мне позже такого же купила… А в тот самый день мы с ней ходили в гости к ее подруге тете Вале. У тети Вали ни внуков не было, ни животных, мне там стало скучно, я и пошла в незнакомый двор гулять. Значит, это ты была. Высокая аккуратная блондинка. Прямо как сейчас…
– Почему ты меня считаешь блондинкой, ума не приложу, – рассмеялась я. – Мало того, что я русая. Я еще и темно-русая! И глаза карие.
– Не знаю, – улыбнулась и она. – Если приглядеться, да, не блондинка. Но когда мы познакомились – не в песочнице, а у тебя в офисе, – ты стояла на солнце, и волосы так блестели, стопроцентно светлые. Это было сильное впечатление.
– Это было неудачное тонирование, – я с трудом поднялась с пола и протянула Антонине руку помощи. – Но с детства я и правда потемнела. Может, тогда и сошла бы за блондинку.
Сестра не ответила. Встала у стола, задумалась.
– Слушай. Он никуда не уйдет. Ни к какой другой девочке.
– Папа? – опять спросила я.
– Боря. Боря никуда не уйдет. Пожалуйста, постарайся немного пожить с этой мыслью.
Ночью сестре Антонине написал проникновенное сообщение ее брат Илюха: «Масло обнаружено. Лежало в плаще во внутренних карманах. Немножко растаяло, особенно левое. Дедушка Горан не рад, потому что плащ его (был). Картину Шишкина, случайно, не нашли? Если нет, ищите в плащах, точно вам говорю».
Отсмеявшись и в очередной раз отмыв кухню, мы разошлись спать. Антонина к себе в комнату, я – в гостиную, на диван. Стало холодно, и я прикрыла балкон. Тот самый, на котором показывала Боре свой шрам.
«Скучаю», – написала я ему. И сразу получила ответ: «Я тоже. Скоро увидимся, Джо». С этой-то мыслью я и решила немного пожить.
Глава вторая
Доктор хаос
Москва, 13 мая, балкон на Шаболовке, вечер и ветер
В пятницу, тринадцатого я завтракала на Антонинином балконе, завернувшись в чью-то вязаную шаль. Стояла, пила кофе, просыпалась под шум Садового.
– Доброе утро. А я встала тебя проводить, – зевнула появившаяся из комнаты сестра. Подошла, оперлась о балконную колонну и, глянув вниз, тут же отпрянула: боится высоты.
– Спала бы спокойно, – проворчала я. – Тебе на работу не надо.
– Угу. Но, – она зевнула так сильно, что долго не могла продолжить фразу, – …скоро придется тоже выходить. В этот журнал, о котором я тебе говорила.
– Придется? Ты же год работу искала. Думала, будешь рада, что позвали, да еще в журнал, да еще замом.
– Я рада, – без энтузиазма произнесла она. – Там много плюсов. Главный редактор вроде хорошая. Издатель вообще красивый и умный, в очках такой, я рассказывала. Филипп зовут.
– Что-то припоминаю. Очки – это показатель красоты или ума?
– В его случае – и того и другого. Короче, нормальная работа, не придерешься. Просто я слишком долго ее искала. Бежала-бежала и прибежала. Главред предлагала выйти одиннадцатого мая, а я попросила до июня меня подождать. Столько срочных дел сразу появилось, текстов назаказывали разные люди, и с ребенком бы надо побыть, как приедет, и с Гошей привыкла видеться, когда хочу, а не по выходным…
– Оттягиваешь, в общем. Отлыниваешь.
– Ага, – легко согласилась Антонина. – Пытаюсь надышаться. Вообще, блин, теперь не уверена, что хочу работать.
– Боже, дай сестричкам Козлюк то, о чем они мечтают. И они это тут же потеряют, сломают и превратят в гранатовый сок, – заметила я.
– Не свешивайся так с балкона, страшно на тебя смотреть, – взмолилась Антонина. – У меня аж ладони вспотели, прости за подробности.
– Там у твоих соседей справа на балконе елка стоит. Наряженная.
– А, эта. Она там давно. Прошлым летом точно уже была, – вспомнила сестра. – Я с ней здороваюсь иногда. Но хозяев ее я еще ни разу не видела.
– Зато знаешь, что жизнь их – вечный праздник, не то что наша, – я отхлебнула из чашки кофе, которого уже не было. – Все, я в офис. А ты не мучайся, ложись обратно и досыпай.