В общем, из всех принесенных Нино резюме я безошибочно выловила два. Почувствовала связь и единение. Одну девушку звали Елизавета Хвостикова. Вторую – Елизавета Барбос. Две Елизаветы, Первая и Вторая. По опыту, возрасту и техническим характеристикам они примерно совпадали. А какая-нибудь некоронованная Смирнова или Новикова все равно не пройдет испытательный срок…
К вечеру среды позвонила Нино, была строга:
– Завтра в четырнадцать ноль-ноль к нам явится Барбос. Вот даже не верю, что произношу это!
– А Хвостикова?
– Она может только на следующей неделе.
– Ладно, оставим ее про запас. Но я верю в Барбоса, он наверняка весел и игрив.
Нино сердито повесила трубку.
И вот наступил четверг, мы с Нино сидели в переговорной и слушали, как серьезная и сосредоточенная Елизавета Барбос рассказывает о себе. Мне она сразу понравилась. Темные длинные волосы, прямой пробор, трогательные эльфийские уши, слегка щурится. Не теряется, когда ей задают вопросы, а перед тем, как на них отвечать, думает – и на лбу проступает морщинка. Значит, думать для нее привычное дело. Остальному в принципе можно научиться.
– Почему вы хотите работать именно у нас? – официальным тоном спросила Нино.
Барбос произнесла что-то правильное и нейтральное, а в конце добавила от себя:
– Если честно, мне нравится, что у компании есть имя на рынке, традиции, корпоративная культура. Я не человек стартапов. Мне больше нравится поддерживать порядок, чем создавать его из хаоса.
– И еще у нас бесплатные йогурты, – вставила я.
– Это решающий фактор, – без улыбки пошутила Барбос, и я поняла, что мы сработаемся.
После собеседования у меня случился внеплановый ланч с сестрой Антониной, которая гуляла по городу, пользуясь последними свободными деньками, и очнулась на Якиманке. Она написала мне, предложила выпить кофе в «Шоколаднице». За мной увязалась Алла Солнечная, наш медиаменеджер – тоже хотела кофе, а заодно познакомиться с моей сестрой.
– Ой, вы так похожи! – заголосила сходу Солнечная. – Просто одно лицо!
– Да, нас с детства путают, – сообщила Антонина.
– Нет, я знаю, что вы на самом деле не сестры! Но есть, есть общее! Черты разные, а лицо одно! – продолжала восхищаться Солнечная, тряся этническими сережками.
Ее вообще многое в мире восхищает – вот уж где фамилия нашла героя. Кстати о фамилиях.
– Антонина, как ты думаешь, Барбос – хороший работник? – спросила я.
– Охранника нанимаете? – осведомилась сестра, не отрываясь от меню.
– Нет. Ивенты и внутренняя коммуникация. Стык пиара и эйчара.
– Ну, если Барбос понимает все эти слова, я его уже уважаю, – сказала Антонина и решительно заказала блинчики вместо салата.
Солнечная попросила у официанта капучино на миндальном молоке и объяснила всем, кто готов слушать:
– Для меня лактоза – настоящее зло…
– Эти слова надо сделать девизом молочной компании, в которой мы с тобой работаем, – предложила я. – Ты-то как думаешь, берем в отдел Елизавету Барбос?
– Не зна-аю, – тянула Солнечная, наматывая на кулак этническое ожерелье. – Я же ее через стекло переговорной видела только. Симпатичная вроде, но в пиджаке. Впрочем, и ты в пиджаке… Надо спросить Попик. Они же будут рядом сидеть.
– Попик рядом с Барбосом? – не поверила Антонина.
– Ага, – охотно закивала Солнечная. – У них там свой угол в кабинете, у меня свой.
И полезла под стол, куда уронила солонку.
– Если возьмешь Барбоса, – сказала Антонина шепотом, – тебе нельзя выходить замуж за Борю и брать его фамилию. Потому что шпиц не может быть главным в конуре.
– Я и не собираюсь выходить за Борю, тем более… – начала было я, краснея.
– А кто такой Боря? – обрадовалась некстати вылезшая из-под стола Солнечная. – Вроде же был Антон!
Итогов рабочего четверга оказалось два.
Первый: мы нашли ивента. Елизавета Барбос обещала выйти на работу 1 июня, а завтра заехать в офис и принять дела у предшественницы.
Второй: я позвала Аллу Солнечную на свой день рождения в Нехорошую квартиру.
А все остальные традиционно явились туда без приглашения.
Глава четвертая
Торт уместен
Москва, 20 мая, даже уже 21-е