– Хм. А почему сюда?
– А куда же еще, – удивился Антон.
И то верно. Тут двери лифта открылись на восьмом, Антонинином, этаже, пришлось выходить на лестничную площадку.
Ну что ж, зря я думала, будто мы с Антоном мирно и сверхцивилизованно расстались. Теперь придется выяснять отношения под дверью Нехорошей квартиры и, возможно, драться тортами.
– Прости, – сказал Антон и даже поднял руки: сдаюсь, мол, и каюсь. – Я все понял, идея была плохая. Не боролся никогда за женщин – не надо было и начинать.
Это в целом правда. Обычно женщины сами инициируют отношения с Антоном, либо процессом рулит судьба. Сестра Антонина в студенческие годы лично пришла к нему в комнату общежития знакомиться, а меня и вовсе положили с ним на один диван. Бороться, воевать – это не к Антону Полякову. Он у нас убежденный отношенческий пацифист. Только грустный какой-то и потерянный.
– Что-то случилось? – спросила я, вздохнув. Ох, не хотелось мне ничего выяснять.
– Да нет, – Антон потер свободной рукой щеку, и я заметила, что он давно небрит. – Ну, то есть контракт мне не продлевают и Сонька беременна.
Вот блин. Сразу два удара по больному. Больше всего на свете Антон любит свою работу. А потом – двух младших сестер. Одна из них, Соня, учится на втором курсе Вышки, а живет в его квартире в Химках. Там она познакомилась с прорабом Зауром, который переделывал им кухню, а вскоре фактически поселился в Сониной комнате. Антон пытался прекратить затянувшийся ремонт и образумить сестру, однако влюбленная девушка рыдала и грозилась выброситься из окна. Живут они на первом этаже, но Антона это не сильно утешало. Он просто стал пореже появляться дома – и частые командировки делу помогали. Что ж, теперь контракт на работе не продлевают, зато продлится род Заура. Суперновости.
– Понятно, – сказала я. – Заходи.
И позвонила в Нехорошую квартиру. А что еще мне было делать – выгнать безработного Антона к беременной сестре?
Моя собственная сестра тем временем открыла дверь и застыла с вопросом на лице.
«Вроде мы с ним разошлись, – говорило это лицо. – По какому поводу торт?»
– Антон приехал меня поздравить и вернуть. Но мы договорились оставить только первую половину плана, – объяснила я. – Ему нужен друг. И, возможно, выпить.
Антонина кивнула: друг так друг. Сказала только:
– А я все-таки сходила и купила еще «Муравейник», на случай непредвиденных гостей.
Взяла у Антона «Киевский», у меня – «Птичье молоко», понесла на кухню.
Мы тихо разувались в прихожей. Молчал даже подлетевший и усевшийся на вешалку попугай Исаич.
– А я тебе не только торт принес, – произнес вскоре Антон, сбросив на пол рюкзак. – Еще и подарок.
И достал из внешнего кармана рюкзака коробочку. Я открыла: в ней лежали серьги с голубым камнем – топазом, скорее всего.
– Красивые? – слегка тоскливо спросил Антон.
– Да, красивые, – согласилась я и тряхнула головой, чтобы волосы закрыли уши. – Спасибо большое. Проходи уже в гостиную и найди себе вина.
Уши у меня заметные, фамильные, доставшиеся от папы. Не эльфийские, как у Елизаветы Барбос, а в стиле микро-Чебурашки: круглые и оттопыренные. И не проколотые. Не тянет Антон на бойфренда года, хорошо, что отказался от идеи за меня бороться. Я пошла к Антонине на кухню, попугай полетел за Антоном – проследить, чтоб гость чего-нибудь не натворил. «О, бор-рдо!» – радостно воскликнул кто-то из них.
– Боре-то ты сама все объяснишь или я? – спросила Антонина, которая пыталась засунуть в трясущийся холодильник три торта. Пирамидка никак не строилась.
– Надеюсь обойтись без объяснений. Боря большой мальчик. Убери ты «Муравейник» из холодильника, ничего с ним не случится!
– А с этим-то что случилось? – кивнула сестра в сторону гостиной.
– Уволили и Соня беременная.
– У-у, – Антонина сморщилась, как от зубной боли. – Ужас какой. Уволили!
Когда-то Антон бросил Антонину, потому что она мешала ему работать. Так что сестра моя в курсе, как много для него значит телевидение.
– А правда беременная? – скептически переспросила она. – Соня вообще-то фантазерка.
– Ну, я не проверяла. Вроде точно, раз так расстроился.
В кухню ворвался веселый и довольный Антон с бутылкой бордо и полупустым бокалом в руке. Пьянеет он так же быстро, как Боря засыпает. Такое счастливое качество.
– Девочки, я страшно рад, что вы у меня есть! – Он подошел и обнял нас обеих за плечи. – Хотите вина? Я там целый ящик обнаружил.
– Да, это Боря привез, – со значением произнесла Антонина и ловко высвободилась из его объятий. – Ты налей и отойди. Мы тут будем салаты резать.