– Я тоже могу резать салаты! – объявила появившаяся очень кстати моя коллега Солнечная. – И торт купила, йогуртовый! У вас там дверь открыта! Привет, Антонина, здравствуйте, Борис, очень приятно познакомиться!
– Антон, – слегка поправила я Солнечную, забирая у нее йогуртовый торт выразительного зеленого цвета.
– Борис? – приподнял бровь Антон. На лице его отразился сложный мыслительный процесс. – А. Ага. Ясно теперь. Вот, значит, как. Ну, тут я бессилен.
И он перестал меня обнимать, а вместо этого предложил вина ничего не понимающей Солнечной. Глаза ее, обведенные карандашами и тенями в торговом центре, заблестели ярче, а этнические украшения зазвенели громче. Кажется, она поняла, что один свободный мужчина в Нехорошей квартире все-таки есть. Виляя бедрами так, что на меня аж подуло бризом, Солнечная повела покорного Антона с кухни в гостиную. О планах помогать нам с салатами она мгновенно забыла.
– Ну что, – подытожила сестра Антонина. – У нас уже есть один званый и один незваный гость. Боря звонил и сказал, что будет через час, Гоша в клубе должен встретить каких-то шотландцев и приедет поздно. Горан сидит в комнате и переводит, мама с Кузей пока в дороге. Так что, похоже, действительно ожидается камерная вечеринка. Как ты и хотела.
– Ага, – согласилась я. – Как я и хотела. Ты, я, наш общий бывший и накрашенная Солнечная.
– На, – сестра Антонина протянула мне нож. – Используй его так, как тебе подсказывает сердце.
И только я занесла нож над вареной картошкой, как входная дверь грохнула, оглушив полрайона. Так эффектно мог войти только один человек.
– Здрассте, – возвестил Илюха. – Как насчет бутербродов?
– Как насчет причины твоего появления? – обернулась Антонина.
– Так пятница же, – пожал подросток плечами, уже торчащими из холодильника. – По пятницам я всегда тут.
– Я же тебе сказала, что сегодня день рождения Жозефины. Забыл?
– Почему забыл-то, – не понимал Илюха. – Поздравляю! Я и подарок принес.
– Спасибо, – усмехнулась я. – Торт?
– Конечно, нет. Набор медиаторов. И песню выу…
– Тс-с! – напустилась на него сестра. – На тебе бутерброд и помолчи пока.
– Так ведь…
– Два бутерброда! – торговалась Антонина, вытесняя брата с кухни. Получив третий, Илюха все-таки вытеснился и отправился в свою комнату, которую мы зовем сычевальней. На прощание он помахал перед моим носом коробочкой – видимо, с медиаторами.
Антонина засмеялась:
– Он ее даже в праздничную бумагу завернул.
– Безупречные манеры, – заметила я.
Тут в кухню снова вбежала Солнечная и бросилась меня целовать. Я опешила и немножко поотбивалась, и тогда она тоже вручила мне подарок. Им оказался пазл на 1000 кусочков с 42 кактусами.
– Она обожает пазлы собирать, – объяснила я тихо Антонине, когда Солнечная упорхнула обратно к Антону. – Видишь, мне все дарят то, что любят сами. Илюха – медиаторы, Солнечная – пазлы и кактусы. Приедет твоя мама-филолог – преподнесет собрание сочинений Камю. А твой отчим-лор – стетоскоп, не меньше. И ушную воронку, если повезет.
– А Антон что подарил, кроме торта?
– О, там другая логика. Серьги привез. С топазами. То есть то, что любишь ты.
У Антонины уши проколоты, а глаза голубые. Кстати, раньше она любила Антона, а в этот Новый год, получается, подарила мне. Все в рамках концепции. Но я решила этого вслух не произносить – скользкая все-таки тема, и сестра у меня немножко ревнивая. Вон как сурово кромсает лук.
Мы приготовили салаты, поставили запекаться мясо. В кухню вошел Горан, уставился на меня, будто вспоминая, кто же я такая. Потом хлопнул себя по лбу, пробормотал что-то на неизвестном языке и помчался в прихожую. Снова стукнула дверь – не так впечатляюще, как при Илюхе.
– В магазин, наверное, пошел, – предположила Антонина. Она мазала багет замороженным маслом и чертыхалась. – Оторвался от перевода и вспомнил, что у тебя день рождения.
– Когда дедушка Горан в прошлый раз пошел в магазин, он чуть не умер, – напомнил нам Илюха из дверного проема (было такое дело зимой). – Я вообще-то за бутербродами, но могу догнать дедушку и сопроводить. Надо?
Антонина в ответ дала ему два овальных куска багета в масле:
– Икру положи сам, она в холодильнике. И не сопровождай, пожалуйста, никого.
Горан вернулся быстро – с букетом мелких желтых ромашек. И с тортом, конечно.
– Это какой-то странный торт «Москва», – расстроенно бормотал он по-английски. – Почему-то красный. У нас в Сербии совсем другой торт «Москва», с вишней.