Его внутренний голос глумливо подначивал, типа, давай, войди, ты ж знаешь, она не прогонит. Приказывая ему заткнуться, Демон бессильно прислонялся головой к двери, тщетно борясь с искушением, а паршивое возбуждение просто сводило с ума. Скрипя зубами, прислушивался, и, улови хоть малейший шорох по ту сторону, его бы уже не удержало ничто.
Ни мнимые муки совести, ни принципы, да вообще, бля, ничто. Но Лика, походу, либо реально спала, либо, чувствуя, что он здесь, затаилась, уверенная в его…
В чём? В его порядочности, что ли…?!
Войти, конечно, так и не вошёл. И настроение к рассвету упало к нулевой отметке окончательно.
***
Стоя у двери, я напрягаю слух. Кажется, в доме тишина, но ведь Полянский вполне может находиться где-то поблизости, а сталкиваться с ним сейчас у меня нет желания. Сочту это плохим знаком, а удача мне не помешает, всё-таки иду искать работу. Следовательно, душевный покой идёт пунктом первым, а если придётся вновь препираться с Демоном, точно сорвусь.
За себя-то я вообще не отвечаю, когда он рядом. Гадости сами слетают с языка, он тоже за словом в карман не полезет, и день будет испорчен. Пусть не думает, что я останусь с ним под одной крышей дольше, чем необходимо. Конечно, свалила бы уже сегодня, да только куда? Где меня ждут? Кому я нужна?
Ночь тянулась ужасно медленно. Я притворялась спящей, едва слышала в коридоре шаги, и, прячась под одеялом, лихорадочно ждала, что в любую секунду он войдёт. Даже одежду не снимала, так, на всякий случай. Не потому, что боялась приставаний со стороны Димы, просто оставляла себе возможность слинять, если в том возникнет нужда.
И причин для бегства набиралось прилично. Самая главная, и, естественно, паршивая, это моё чёртово влечение к нему. Оно никуда не делось за годы, что мы не виделись, наоборот, теперь, когда я, повзрослев, став более зрелой по части мышления, осознала всё до конца, стало ясно — Полянский по-прежнему для меня опасен. Опасен не тем, что он бандит, и в его мире сплошь разборки, стрельба и наезды, в первую очередь в опасности я сама, глупая, влюблённая в него дура.
Ладно, хватит самоуничтожения. Набрав в лёгкие воздуха, выхожу из спальни, готовясь ехидно что-нибудь ляпнуть, если вдруг столкнусь с Димой. Но путь свободен, я быстро крадусь к лестнице, и обследую взглядом холл. Там никого нет. Разочарованно вздохнув, одёргиваю кофточку, и торопливо спускаюсь вниз.
Где он, интересно? Уехал по своим вечным делам? Опять напряги с врагами, или стрелка с кем-то, кому уготованы белые тапки?
— Сволочь, — с досадой бормочу, злясь на себя за то, что Полянский занимает девяносто процентов моих мыслей.
Замечаю его, преградившим мне дорогу у нижней ступени позже, чем успеваю улизнуть, и вынужденно останавливаюсь, крепко вцепившись в перила. На нём дорогой пиджак стального цвета, верхние пуговки рубашки небрежно расстёгнуты, открывая загорелую шею и часть груди. Не смотреть туда, ничем хорошим это не закончится.
Напускаю на себя независимый вид, и, не поднимая головы, нарочито внимательно рассматриваю свои ноги. Кроссовки старые, с подсохшей на них грязью, да и толстовка, которую я держу под мышкой, далеко не блещет стилем. Джинсы, правда, почти новые, подарила на днюху Нинкина прабабка. Приезжает она в детдом исправно, каждую неделю, жаль, что Нинулю забрать ей не разрешают, мол, возраст не позволяет, но любит старушка её безумно.
У Нинки история обычная — мать пьёт, на дочь ей плевать, отец ушёл из семьи давно, и с тех пор про своего первого ребёнка даже не вспоминает. Живёт себе, жирует, ещё троих заделал, а Нинка, при живых родаках, тухнет в казённом доме.
— Куда намылилась так рано? — хмурится Дима, по лицу его сразу понятно, что тоже не выспался.
Я злорадно усмехаюсь. Так ему и надо, не мне ж одной мучиться. Никто не заставлял тащить меня сюда, сам себе проблем подкинул. Впрочем, и мне вдобавок…
— Я обязана отчитываться за каждый свой шаг? — изумляюсь, изображая святую простоту. — Вам как угодно, господин Демон, устно или в письменной форме?
— Не паясничай. Отвечай на вопрос. Иначе из дома хрен выйдешь.
Вот гад… Чего это с ним? Но спорить времени нет, лучше лишний раз не нарываться, а то найду приключений на пятую точку. У Димы методы воздействия на таких строптивых, как я, явно эффективные, помню, как однажды он с Риткой поссорился, и чем закончилось всё. Вот уж куда, а его постель это последнее место, где я окажусь по доброй воле!