Глава 3
Ветер разносил душистый аромат травы, овевал моё лицо, высунутое в приоткрытое окошко кареты. Скорость движения была такая, что пешком добраться быстрее, поэтому ни о каких сильных сквозняках речи и не шло, но нянька Максимилиана, приставленная к нему будто надзирательница, кривилась и смотрела осуждающе.
— Свежий воздух полезен, — оправдалась я.
И без того невыносимые отношения с ней достигли своего апогея. Она фыркнула и посильнее укутала Максимку. Совесть кольнула, и я прикрыла окошко. Не хватало ещё, чтобы он простудился как раз из-за того, что вспотеет и его продует.
— Чем больше его кутаете, тем хуже ему будет привыкать к перемене температур, — назидательно произнесла я, выдерживая тяжёлый взгляд.
— Милорд распорядился глаз с вас не спускать, — подчёркнуто вежливо ответила эта дама. Лет ей было чуть больше сорока. Понять бы, кто она такая? Аристократка? Или просто чопорная служанка?
Из того, что успела узнать, мы сейчас находимся в Норидже, герцогство Норфолк. Первое время, как я услышала это, то не могла поверить своему «везению». Но нервная система так устроена — ко всему быстро привыкаешь. Вот и мне пришлось свыкнуться с мыслью, что я нахожусь в Восточной Англии XVII века.
— Это наследник герцога, единственный, — повторила в который раз нянька. Я скривила губы в приязненной улыбке и промолчала. Как же жаль, что Ниа не может ехать в карете со мной вместо этой чопорной дамочки. — А вы, смею себе заметить, незаконнорожденная дочь учёного, которой выпала честь получить благословление монарха на брак с его светлостью. Генри Саймон Линдерброс, шестой герцог норфолкский.
Вот это уже куда ни шло. Я попыталась скрыть интерес, слушала дальше. Так сказать, впитывала информацию. Но нянька умолкла и не спешила делиться дальше.
— Но почему герцог выбрал в невесты низкородную?
— А почему Яков II выпустил декларацию о снисхождении? — Встретив моё молчаливое изумление, она пояснила: — Откуда ж мне знать? На всё воля небес. Вот только я никогда не приму пуританство! Тьфу, мерзость.
— Вы это о чём?
Теперь настала её очередь смотреть на меня изумлённо.
— Как о чём? О Франции и её шпионах в лоне нашей церкви. Гугеноты всегда были гонимы на континенте, так почему мы должны относиться к ним терпимее? Чтобы они и у нас подняли восстание, как в Беарне? Не хватало нам этого. Да простят меня предки за такие слова.
Поняв, что сказала лишнее, она умолкла. А я напрягла извилины, припоминая, что же помню о восстании гугенотов? Ответ пришёл почти сразу — ничего. Я никогда не интересовалась английской историей и теперь немного сожалела об этом. Немного. Потому что так мне было бы проще воспринимать информацию.
— Имя это, опять же, Максимилиан. Латинское, означает «великий», но почему было не выбрать Чарльз, Фредерик, Генри? Вопросительный взгляд в мою сторону подсказал, что это была моя вина. Пожала плечами, а нянька продолжила ворчать. — Вот уже много лет, как мы выгнали римлян с наших территорий, а их идеи до сих пор живут в умах и сердцах людей. Непозволительная роскошь.
Несмотря на информативность, ворчание собеседницы быстро стало надоедать, и я уставилась на поле, усеянное кустами одуванчиков. Но я ошиблась, потому что это было другое растение.
— Лекарственный дудник, — заметив мой интерес, нянька продолжила умничать. — Вот это я понимаю, правильное использование земли. Помогает пищеварению.
— А знаете что? Я, пожалуй, пройдусь пешком.
— Как?
— Легко. Остановите карету. — Я постучала по стенке у окна и услышала приказ кучера. Карета мягко остановилась. Определённо, надо найти управу на эту няньку. Может быть, то, что она мне сейчас сказала, как-то поможет?
Нет. Надо вначале во всём разобраться, чтобы ненароком не вляпаться в чужие экскременты. Например, конный навоз. Спрыгнула вниз и как раз чуть не угодила. Фу-ух.
— Дорогуша, вы устанете к концу дороги, — наставляла нянька. Можно подумать, это я ребёнок, а не Максим.
— Значит, это будет моя проблема, а не ваша.
Не стала грубить почём зря, закрыла дверцу кареты и аккуратно отошла подальше от воняющей лепёшки.