Теперь она стояла на коленях в часовне больницы, была официально признана нетрудоспособной, и коллеги из УУП будут советоваться с Белльманом, сможет ли она работать дальше. Но Белльман еще тот упрямец. Возможно, он отстранил ее от дела, так что теперь кто-то другой поймает убийцу и спасет последнюю жертву.
«Этого не должно случиться! Ты должна довести все до конца, или тебе до самой смерти будет стыдно смотреть на себя в зеркало».
Она должна убедить всех, что она мастер своего дела. Она должна донести руководству, что дело, завязанное на чем-то личном, — это не негативный, а позитивный момент. Месть — как огонь. Дело чести. Один наносит удар, другой бьет в ответ. Так же сильно или еще сильнее. Но для этого нужна сила. Клара должна была пробудить свою силу и использовать ее. Силу убедить Белльмана.
Силу, с которой она победит душевную травму не за два года, а за два часа. Силу, которая заставит поверить в себя снова.
Она взглянула на распятие.
— Скажи, что я могу быть сильной, — прошептала она и закрыла глаза.
И постепенно картинка сформировалась. Картинка за прошедшие восемь дней. До сегодняшнего момента это был самый ужасный день в полицейской карьере Клары, но в конце был ее триумф.
Умереть и воскреснуть.
Картинка становилась все четче.
Клара лежала на полу. В шести метрах от лица Оборотня. Глаза потемнели от гнева.
Марк и Филипп дежурили на входе. Клара лежала на ковре. На перевернутом стуле перед ней покоилась снайперская винтовка «Хеклер и Кох PSG1», которую снял сотрудник опергруппы, после того как Оборотень сломал ему нос и чуть не вырвал гортань. Ее правый палец лежал на спусковом крючке, а точка лазерного целеуказателя уперлась в лоб психопата. В темноте его глаза блестели разрушительной энергией и светились почти так же ярко, как луч лазера.
Клара держала его на мушке. Но у него была заложница. Одна из двух женщин, которая еще оставалась жива.
Клара потом узнала, что случилось в квартире. Последняя жертва Оборотня. Они были лесбийской парой. То, что они наслаждались друг другом, а он остался неудовлетворенным, должно быть, и привело Бернхарда Требкена к чудовищной резне, жажде крови и разрушительной ярости. Он связал одну из женщин, вторую изнасиловал при ней несколько раз, а потом перерезал ей горло кухонным электроножом. Потом — снова на глазах у шокированной женщины — разрубил топором труп на куски.
Клара оценила дистанцию, которая разделяла охотника и добычу. В воздухе витал запах крови и смерти, который был ей хорошо знаком. Он пугал — запах страха, боли и внутренностей.
Запах зла.
Отрубленные конечности — ноги, руки и голова первой жертвы — лежали на ковре. Повсюду виднелись брызги крови.
Прямо перед Кларой валялся палец. Она заметила лак на ногте. Темно-фиолетовый с белыми блестками. «В салоне маникюр делала», — подумала она, но тут же отбросила эти мысли. Ее взгляд скользнул дальше: по окровавленному ковру, к ногам дрожащей заложницы, по правой руке Требкена с окровавленным электроножом и дальше, вверх, к темным глазам, полным ненависти, которые смотрели пронизывающе, в одну точку, словно глаза мертвеца.
Оборотень сидел на полу, женщина — рядом с ним. Руки связаны, рот заклеен скотчем. Левой рукой он вцепился ей в волосы и жестоко тянул голову назад, прижимая лезвие ножа к горлу и держа палец на кнопке. У женщины по ногам текла кровь из многочисленных ран, которые Требкен нанес, показывая, что играет всерьез.
— Опусти оружие, шлюха, — крикнул он Кларе, — или я отрежу ей голову!
Он сильнее прижал нож к горлу смертельно бледной женщины. Клара пыталась привлечь внимание заложницы.
«Смотри на меня, только не на этого монстра. Смотри на меня».
И женщина взглянула на нее. Доверия, надежды и веры в ее глазах не было.
— Бросьте нож, Требкен, и с вами ничего не случится! — выкрикнула Клара.
Оборотень презрительно сплюнул и еще сильнее прижал лезвие к горлу дрожащей женщины.
— От…бись, кусок говна! Исчезни, или я прикончу эту дрянь! — Слюна стекала из уголка его рта. Дрожь жертвы передавалась ему, и нити слюны причудливыми змейками капали на пол. — Сваливай, или я башку ей отрежу!
Клара задумалась.
Одно движение его пальца, и женщина будет мертва, изойдет кровью меньше чем за пять секунд.
Ситуация казалась безвыходной.
Но это были мгновения, в которые Клара ясно понимала, почему выбрала именно эту профессию. Здесь случались экстремальные ситуации, в которых она находила силы и уверенность принимать правильное решение. Единственно правильное.