«Hernach müssen sie daß geiße hals abschneiden und tzieen daß haut ab und dien daß fleisch ihm feyer nein und lassens bis es ganß zu aschen sey».
Так на пожелтевших страницах было написано на древненемецком: «Потом нужно перерезать горло козе, снять шкуру, а мясо положить в огонь, чтобы оно превратилось в пепел».
Владимир читал имена демонов, которые помогали воскрешать мертвых: Велиал, Лилит, Астарта, Люцифер, Молох и Адрамелех.
Мрачные идеи угасающего сознания, которое напрасно просит своего палача о конце смертельной схватки.
Он прочел историю XVI столетия о венгерской графине Елизавете Батори.
«Элизабет».
Она вышла замуж в пятнадцать лет.
«В пятнадцать лет у Элизабет появился первый парень.
И в пятнадцать лет она умерла».
Батори вышла замуж за графа Ференца Надашди, потомка Влада Дракулы, графа Дракулы.
«Влад Дракула — Владимир».
Дракула — повелитель крыс и волков.
Владимир — повелитель черных жуков.
«Я принесу ей в жертву кровь».
Он прочел страшные истории о графине Елизавете Батори, которая приказывала убивать девственниц, чтобы купаться в их крови и добиться вечной молодости. Исследователи называют цифру более чем в шестьсот жертв, затем фабрику смерти графини прикрыли.
«Никто не поймает меня! Я буду для Элизабет приносить в жертву кровь и внутренности и сжигать их здесь, перед алтарем».
Он снова вспомнил препарированный труп, вмурованный в нишу в стене, высохшее мумифицированное тело, мертвые глаза, устремленные в потолок. Он достанет ее оттуда, когда придет время.
«Ей было пятнадцать, когда она умерла.
Я принесу в жертву пятнадцать женщин.
Их кровь, их тела, их жизни.
И никто не поймает меня.
Потому что я не Владимир.
Я больше не он.
Я невидимый.
Я сама ночь.
Я другое.
Чужое.
Злое.
Я — безымянный».
Ночью он переступил порог дома и исчез.
Из города, из страны.
Он стал частью ночи.
Но он вернется, чтобы закончить свою работу.
Глава 35
— У нас кое-что есть!
Прошло десять минут.
Удивление читалось на лице фон Вайнштейна.
Клара и Фридрих поспешили в зал для вскрытий. Черепную коробку Юлии распилили, мозг лежал в металлическом судке. Фон Вайнштейн поднял что-то хирургическими щипцами, нечто в крови и слизи. Невозможно было предположить, что оно могло там находиться. Это могло быть где угодно, только не в раскроенной голове между тканями мозга и основанием черепа.
— Черепная коробка не была повреждена, это видно и на рентгеновских снимках, — сказал фон Вайнштейн. — После того как убийца отделил голову, он поместил эту штуку в нос убитой и, используя, вероятно, металлический стержень, несколькими ударами молотка вогнал ее в мозг. — Доктор покачал головой и откашлялся. — Снаружи ничего не заметно. Преступник сцедил всю кровь жертвы, поэтому крови в носу не видно.
Клара заморгала, стараясь привести мысли в порядок, и попыталась понять, что это было до того, как его обволокли кровь и слизь. Она посмотрела на фон Вайнштейна, на Фридриха и снова на предмет.
— Это же не?..
Фон Вайнштейн бесстрастно кивнул.
— Верно, это она, — ответил он. — USB-флеш-накопитель.
Глава 36
Спустя двадцать лет Владимир вернулся, вернулся в особняк уже к тому времени покойной директрисы детского дома. На место, где была замурована Элизабет. Особняк сегодня служил складом детского дома. На него никто не обращал внимания, не обшаривал. В нем было электричество и телефонная связь — неоценимое преимущество.
Владимир переоборудовал подвал под свои нужды, превратил его в цифровое чистилище ужаса.
Теперь у него были необходимые деньги. Теперь у него были необходимые знания. Знания о новом мире. Мире компьютеров.
Это был чистый мир зеленовато мерцающих в темноте подвала мониторов, мир из единичек и нолей, ясный и избирательный, словно вырезанный скальпелем. Без грязи, без жизни, без плоти.
С изобретением Интернета у Владимира появились новые возможности, которые он так долго ждал. А когда возникли первые сайты знакомств, он наконец смог найти женщин, которые больше всего напоминали Элизабет. Здесь были фотографии и описания, тут находились данные, информация о том, в каком городе живет женщина. Здесь он мог выбирать, контактировать, узнавать о них больше. Намного больше. Пока в один прекрасный день не узнавал о них почти все.