— Еда белых людей очень бы подошла нашим самым дряхлым, беззубым старикам,— сказал Хоири.— Их детям не нужно было бы разжевывать для них саго. Плохо только, что эта пища быстро переваривается, поэтому нужно, чтобы ее было много-много, а то старикам скоро опять захочется есть.
Отец и дядя Аравапе рассмеялись, а потом дядя Аравапе сказал:
— А что ты думаешь? Хоири прав. Уж я-то это хорошо знаю — ведь я повар, готовлю для них еду. У них каждый день, кроме большого обеда и большого ужина, еще много маленьких. Они называют это чаем, но к чаю я подаю им много всякой другой еды.
— Интересно, пробовал какой-нибудь белый человек грызть сухую палку саго? — спросил Хоири.
— Ну и глупости же ты говоришь!—сказал отец. — Ни кусочка бы не отгрызли. Но даже если бы кто-нибудь из них и сумел отгрызть кусочек, тот острыми краями пропорол бы ему кишки — ведь кишки у них нежные, привыкли к вкусной и мягкой пище. Подожди, пока синабада твоего дяди Аравапе увидит тебя и разрешит тебе войти в дом — тогда ты сам увидишь, как живут белые люди.
Что ни день, то открытие: надо же, мужчина, а стирает одежду! А ведь это дело не для мужчин. Другие мужчины из их селения, если бы увидели, что дядя Аравапе стирает, стали бы его презирать. Дядина жена никогда бы не допустила, чтобы ее муж этим занимался. Все, а особенно родственницы мужа, ее бы тогда просто со света сжили. К счастью, до дома отсюда далеко, дядю Аравапе никто не видит. Но все равно, что это за жизнь? Да, еда и вправду здесь хорошая, хотя большей частью это объедки со стола хозяев. И что из того, что у дяди есть тут крыша над головой? Ведь он живет здесь один, в разлуке со своей женой и детьми. Женщины у него, наверно, есть — вон их сколько, незамужних папуасок с красивыми татуировками, которые начинаются на лице, а кончаются бог знает где. Но дядя скуповат, и никакая татуировка под пупком у женщины не заставит его расстаться с десятью шиллингами, которые он получает за месяц работы.
Дармоедом Хоири быть не хотелось, и он охотно помогал дяде Аракане по дому. Хозяин и хозяйка знали, что они с отцом приехали к дяде ненадолго, и были совсем не против того, чтобы они пожили некоторое время у своего родственника в домике для слуги, где тот спит. Дел у Хоири все равно не было никаких, так почему не помочь дяде, когда тот работает в хозяйском доме? Хозяйка была очень этим довольна и, когда ее муж был на службе, разговаривала с Хоири очень ласково.
Куча грязного белья становилась с каждым днем все больше и больше. Наступила середина недели, день стирки.
— Помоги мне отнести часть грязного белья в нашу прачечную,—сказал дядя Аравапе. — Надо все выстирать до обеда, тогда вечером я смогу тебе показать, как гладят.
Постирать надо было очень много. Хоири удивлялся: как быстро и хорошо получается это у дяди!
— Что это такое, дядя Аравапе? Немного похоже на шорты, которые ты носишь под рами.
— Ну, это не совсем шорты, — немного смущенно объяснил дядя Аравапе. — Это то, что носит под платьем хозяйка,— трусики.
— И... ты должен стирать и это? Ну и ну! Наверно, у нее совсем нет стыда: дает стирать мужчине одежду, которую надевает на такое место! А знаешь, я узнал, как ее зовут. На столе лежало письмо, и на нем было написано: миссис Джонс.
— Да, зовут ее так, а мужа ее зовут мистер Джонс. Но мне называть их так они не разрешают, я зову их только таубада и синабада.
— Я заметил, что они называют тебя Аравапе, а их друзья — мальчиком. Какой же ты мальчик? Ведь у тебя уже пятеро детей. А почему ты зовешь хозяев таубадой и синабадой?
— Это слова из языка моту: таубада значит большой мужчина, а синабада — большая женщина. Как-то раз я назвал их мистер Джонс и миссис Джонс, так они чуть было меня не выгнали.
До обеда было еще далеко, можно было вволю нажеваться бетеля. Дядя Аравапе жевал и осторожно, стараясь, чтобы ни капли не попало на пол, сплевывал в жестянку — ее он выбросит потом. Дядя уже начал получать от жевания удовольствие, когда его вдруг позвала хозяйка.
— Ответь ей, Хоири,— если не ответишь, она придет сюда сама.
— Что, миссис Дж...
— Синабада,— поправил его дядя.
— Что, синабада?
— Лучше пойди к ней и узнай, что такое ей нужно,— сказал дядя Аравапе.—Если спросит, где я, скажи, что в маленьком домике.
Вверх ступенька за ступенькой — и вот он уже в большой комнате, но в ней никого нет. Из ванной слышится шум воды.
— Аравапе!
— Это не Аравапе, это я, Хоири.
— Пойди возьми в спальне мое полотенце и принеси мне,—приказала миссис Джонс.
Хоири стало как-то неловко. Нужное полотенце найти удалось не сразу.
— Вот ваше полотенце, синабада.