Почувствовав горячие прикосновения человеческих рук, кримп испуганно сиганул прочь из сети. Сердце кроля забилось быстрее раза в три, а лапки то и дело пружинили, отправляя мохнатое тельце в очередной прыжок.
— Ого! Шустрый какой! Куда ж ты, маленький? — прогремел голос мужчины и сразу наступила темнота.
В панике кримп продолжал скакать из стороны в сторону, не сразу поняв, что его накрыли плотной тряпицей. Незнакомец ловко спеленал кроля. Да так, что снаружи торчала только мордочка.
— Симпатяга, — мужчина крепко держал кримпа, продолжая разглядывать зверька. — Не бойся ты так, а то сердце от страха лопнет.
Даже сквозь тряпку кроль почувствовал жар человеческих рук. Отчего-то желание бежать исчезло и навалилась внезапная слабость.
— Замёрз, малыш? Как же такой кроха в реку свалился? Недотёпа, смотри как вымок. Сиди смирно, я тебя вытру как следует и просушу, — слова незнакомца баюкали, а руки уверенно и быстро вытирали тряпкой кроличье тельце. Кримпу хотелось вырваться и сбежать. Вот только силы закончились.
— Гляди-ка у тебя тут бирка питомца. Сейчас активируем её и узнаем, как тебя звать, кто хозяин, где живёт… — мужчина потянул за ремешок на шее кримпа и сразу разочарованно выдохнул. — Оу! Не узнаем. Бирка деактивирована и данные о тебе уже стёрты. Хм… значит вот как ты в реку попал. Хозяин утопил. Да-а, не повезло тебе с ним.
Он снова принялся дёргать за ремешок на шее кроля, видимо, стараясь получше разглядеть его. Вот только попытки оказались тщетными. Тогда мужчина взял нож и попросту перерезал ремешок.
— О! Да тут отметина есть. Похоже на подпись: «Клея» или «Клем». Жаль она уже ослабла, вот-вот исчезнет, — теперь он спокойно вертел в руке бирку кримпа, разглядывая со всех сторон. — Возможно, там было написано «Собственность Клея». Тогда «Клей» — это твой живодёр-хозяин. Что скажешь? А вдруг там написана твоя кличка? Клем? Клем, Клем, Клем! Нет? Тогда Клея? Клея, Клея, Клея…
«Клем? Клея?» — оба слова показались кримпу знакомыми, но сердце отзывалось на них по-разному. От первого оно сжималось и болело, а от второго билось быстрее, питая тело гневом. Поэтому он сперва замер, в задумчивости глядя на говорящего с ним мужчину, а после невольно заёрзал и чуть не пискнул. Настолько тревожно и странно почувствовал себя от многократного «Клея-Клея».
— Значит Клея, — мужчина по-своему понял поведение кроля и, радостно хохотнув, продолжил болтать без умолку. — Выходит, ты у нас не малыш, а малышка. Тогда мне нужно извиниться за свою бесцеремонность и пообещать в дальнейшем быть более обходительным с юной дамой…
Кримп сам не заметил, как пригрелся в руках странноватого незнакомца и задремал. Сквозь сон он едва слышал тихое ровное постукивание. Что это было, кроль не задумывался. Слишком много на него свалилось за сегодня. А вчера… Вчера не существовало, как и всей предыдущей жизни.
«На затылок кримпа надавили. Да так сильно, что нос практически уткнулся в пол.
— Гадина, даже не вздумай голову поднять! — пронзил слух резкий женский голос. — Не смей портить настроение своей кислой рожей! Вот же повезло убогой возродиться в «Ночь Имперской Печати».
Кримп почувствовал себя крайне странно. В его мордочку лезли светлые кудряшки, а тело стянула неудобная шуршащая ткань. Давление на затылок ослабло и кримп смог увидеть перед собой кисть руки с разбитыми костяшками пальцев. Массивный каблук туфли опустился на них и заёрзал, словно стараясь раздавить. Боль тут же пронзила сознание кримпа. С его губ сорвался сдавленный стон.
— А толку-то? Ты посмотри на неё. Кожа, да кости. О психонергии вообще молчу, — ответил кому-то хрипловатый мужской голос. — Зря только из склепа вынесли и в семью взяли. Пять лет кормили и всё без толку! Теперь уже поздно избавляться. По-тихому не получится, а шум... Шум нам не нужен.
Каблук перестал терзать и без того разбитые пальцы «гадины», в сознании которой оказался кримп. Лапку, вернее руку жгло от нестерпимой боли. Перед глазами пошли круги, а в ушах то и дело неприятно позванивало.