— А Присцилла? В ней… — Млад не успел высказаться, как старик замахал на него руками.
— Нет-нет-нет… Пустышка. Там пустышка. Всем-всем-всем нам будет крышка. Змей крылатый, как тот лиловатый, но не такой, — указывая на Кри, Поликарп энергично замотал головой. — Другой, другой, другой, другой, другой…
— Получается госпожа Клементия вовсе не хозяйка Клеи, а она сама? Поэтому им не удалось стерилизовать сознание кримпа, и он сбежал, унося в себе её сущность… — Буруга ошеломлённо уставился на высунувшуюся из-под кровати Клею. — Маленькая моя. Чёрт!
— Ага-ага. Нужно вернуть кроля. Всех вернуть. Всё исправить, — Поликарп снова стал напевать, а вдобавок ещё дрыгать ногами и хлопать руками по бокам. — Кроль на короне, пляшет на троне! Кроль на короне, пляшет на троне! Кроль на короне, пляшет на троне!
Буруга нагнал в ладони потоки психонергии, которые тут же вспыхнули синими языками пламени на кончиках пальцев. Блаженный старикашка тут же притих, самостоятельно заткнув себе рот кулаком.
— Расс, ты… Хватит на сегодня. Завтра решим, что делать, — Буруга вернулся в кровать, на ходу подхватив Клею. Он по привычке прижал кроля к груди, наглаживая по ушам и спине.
Последующие дни наполнились безумной суматохой. Хозяин стал меняться на глазах. Из беззаботного весельчака он превратился в задумчивого молчуна. Кри часами занимался с Клеей. Он учил её сражаться и пользоваться возможностями её и его тела. По нескольку раз они менялись сущностями, пока Клея освоилась и перестала терять сознание после каждого беззвучного взрыва. Перед ней поставили простую задачу: вернуться в тело Клементии.
«Я перерождённая Сцилла?» — мысленно Клея то и дело спрашивала себя, не веря в подобный поворот событий. Она часто украдкой смотрела на хозяина и вздыхала. Тот относился к ней с прежней теплотой и заботой. Лишь изредка в его взгляде мелькало совсем незнакомое выражение. Как будто он пытается разглядеть в ней кого-то ещё.
«Нет. Я это я. Разве у Сциллы могли быть воспоминания кроля?» — проанализировала Клея имеющиеся воспоминания.
«Могли», — она вспомнила, что, создав сумрачное тело, Клементия связала с ним своё сознание. Так, на время, хозяин и питомец стали одним целым. Позже связь разорвалась, но полученные знания и воспоминания, остались у обоих.
«Я подделка», — Клею гложили сомнения в собственном человеческом происхождении. Она уже привыкла жить, как любимица Буруги. И не смотря на жгучее желание стать ему парой, она не считала себя достойной.
— Как горько плачет твой дух. Почему? Неужели, не хочешь осчастливить хозяина? — прошептал ей подкравшийся Поликарп. — Такие как Сцилла влюбляются раз и навсегда. Поэтому здесь она только страдала. Ведь её мужа с ней не было. Вот возьми.
Блаженный старик протянул ей камень Наследия Жизни. Клее не нужно было говорить кому он принадлежал. Она сразу почувствовала, как на кончиках пальцев заиграли разряды вырывающейся из тела потоков психонергии. Ей стоило поспешить и принять облик кроля, чтобы проглотить нежданный подарок. А после адаптировать скрытое в нём наследие, сохранив сам носитель. Однако она этого не сделала. Где-то в подсознании засела мысль, что хранящимися в камне воспоминаниями не стоит ни с кем делиться. Даже с самими близкими людьми.
Голова пошла кругом. Клея шагнула и упала. Тело словно разбил паралич. Сквозь наползающую пелену, она увидела, как Поликарп уложил её в хозяйскую постель. Появился Буруга. Сначала он выглядел обеспокоенным, но блаженный ему что-то сказал и тот успокоился.
Пелена заволокла всё вокруг. Клея будто блуждала в густом тумане, не находя выхода. Она огляделась, но увидела лишь молочную белизну. Та становилась гуще и вместе с тем рыхлее. Невдалеке проступил тёмный силуэт оконного проёма. Клея кинулась к нему, взобралась на подоконник и…
«Маша стояла на подоконнике, глядя на спешащих по улице людей. В её опустевшем сердце не осталось ни одной причины, чтобы жить. Держась за раму, она качнулась, как если бы стояла на качелях. В детстве ей часто хотелось вот так разогнаться до полу-солнца и спрыгнуть, как это делали мальчишки. Как делал он.
«Вместе. С рождения и до смерти», — Маша продолжила раскачиваться вперёд-назад, представляя себя ребёнком на качелях.
Перед глазами промелькнули воспоминания о мальчишке, ставшего юношей, а затем зрелым мужчиной с сединою на висках. Так как родители крепко дружили ещё со времён беременности мам, то и дети с раннего детства много общались. Можно сказать, были не разлей вода. Никто не удивился, когда Маша вышла замуж именно за него. За друга детства, в котором, казалось, не чаяла души.