Затем Василий со своим помощником перебрался на центральную усадебку в Кокдалы, поделив заработанное: себе — 700 рублей, Кешке — 200. Для бича это было целое состояние, и в такой дележке он не видел несправедливости. В Кокдалах они быстро перефотографировали семьи местных начальников и простых смертных, попутно уничтожив все запасы спиртного в сельском магазинчике.
Их авантюра завершилась бы успешно, если бы Кешка не нарвался на бывшего фотолюбителя, который заметил три неточности в Кешкиной работе: во-первых, заезжий мастер фотографии снимал с закрытым объективом, во-вторых, не переводил кадры, а в-третьих, даже не изображал наведение резкости, пользуясь фотоаппаратом «Зенит». Своими сомнениями фотолюбитель поделился с Алибековым, тот позвонил в целиноградский Дом быта и узнал, что фотографы от их конторы в Кокдалы не посылались.
Когда в Кокдалы прибыл наряд милиции, фотографов-гастролеров уже след простыл. У Васьки был поразительный нюх на неприятности.
И вот теперь Алибеков притащил Кешку в Жаксынское РОВД. Просто удивительно, как он мог узнать его через три года?!
На месте дежурного сидел капитан Аджиев — седеющий, добродушный кавказец. Это обстоятельство обрадовало Кешку, так как капитан не любил лишних хлопот, не любил дел неясных. Он работал заместителем начальника милиции по политчасти, не терпел чернухи и, если сталкивался с чем-то путаным, непонятным его гуманитарному уму, — запирал любого в камеру предварительного заключения до появления следователей. Что касается случаев, подобных нынешнему, он, как правило, посылал к черту на рога обвинителя и обвиняемого, если первый тут же, на месте, не мог убедительно доказать вины второго.
Кешка воспрянул духом и внутренне перестроился.
— Товарищ капитан! — обратился Алибеков к дежурному, все еще не отпуская рукава Кешкиного плаща. — Этот подлец фотографировал у нас в совхоз, брал много денег, давал квитанций и убегал!
— Вы кто будете? — строго спросил Аджиев.
— Сектретарь парткома совхоза «Кокдалинский».
— Это где?
— В Целиноградской области.
— Почему не Хабаровск? Совсем хорошо было бы! — усмехнулся капитан. — Если квитанцию выдавал — должны и фотографии быть.
— Они обманывал! Все квитанций недействительный. Пустой фотоаппарата щелкал — много денег брали.
— Товарищ капитан! Я никогда не был там. Я его впервой вижу! Перепутал он меня с кем-то! — закричал Кешка.
— Помолчи! — оборвал его Аджиев. — Как звали фотографов, номера паспортов, квитанции, удостоверение… И вообще: когда, что и почему?
Парторг растерялся.
— Три года назад приезжали вот этот сукин сын и другой. Этот Юра зовут, тот — Костя.
Кешка, отвернувшись, улыбнулся. Правильно — так они с Васькой представлялись для конспирации.
— Фамилий не знаю — паспорт их не видали. Они квитанций писали — думали честно.
— Покажите квитанцию.
Нету квитанция. Я не знал, что Жаксы его встречу.
— Как же вы, дорогой мой, облапошить себя позволили? У нас страна широкая, просто огромная страна — шестая часть суши. В нашей огромной стране Кость и Юр, как в Дагестане Магомедов. Понятно?
Парторг не знал — сколько Магомедов в Дагестане, поэтому капитан не убедил его.
— Но этот сукин сын я узнавал! — Алибеков дернул Кешку за рукав. — Признавайся: я узнавал тебя или нет?
— Да Кешка я, а не Юра! — Кешка посмотрел на парторга, как на недоразумение.
— Видишь, он — Кешка. Признавайся, Кешка, облапошил парторга?
— Впервой вижу, товарищ капитан! — Кешка ел Аджиева невинными глазами.
— Вы уверены, что это тот Юра, о котором вы говорите? — еще строже спросил капитан у Алибекова.
Парторг с недоверием и подозрением посмотрел на Кешку.
— Кажется, это он…
— «Кажется!» Уже кажется! — Аджиев по-кавказски вспыхивал мгновенно. Вскочил со стула, забегал по дежурке. — А вы хорошенько посмотрите! Может, не он?
— Похож, — пролепетал Алибеков и вконец растерялся.
— Я на Кикабидзе похож! А сижу здесь, песен не пою. — Капитан решительно оторвал Кешку от намертво вцепившегося в него парторга. — Гуляй, Кешка! Да не пей сегодня больше, не то — закрою!
Кешка не заставил себя долго уговаривать.
В этот день ему еще раз улыбнулась удача: по дороге в гастроном, куда вынужден был снова возвращаться, он встретил ингуша Ахмеда, который промышлял унтами, отстреливая для сырья бродячих собак. Сегодня Ахмед подстрелил огромного, но еще молодого пса и сказал Кешке, чтобы тот через час явился за тушей.
Бережно прижимая две бутылки бормотухи к бокам, Кешка помчался к котельной, чтобы взять саночки.