Гек вздохнул. Пора вставать на утренний развод, а там и завтрак, а потом и дела… Скуржавые явно готовились к решительным действиям, чтобы в один прекрасный (для них) миг или вечер выполоть все сорняки в трех Гековых бараках. Возможности революционного мятежа в пользу Гека были полностью исчерпаны; скуржавые усилили контроль за настроениями в массах, но в то же время ослабили пресс по отношению к трудилам, поприжались с беспределом. У Гека, через агентуру внутри и снаружи, всюду глаза и уши, везде полно сочувствующих, да только бунтовать нынче никто не желает… Замочат Гекову шайку – все в прежних размерах восстановят, даже ежу понятно, а все равно – рисковать своим скудным «сегодня» не хотят. Такова сидельческая мудрость: сегодня хреново – а завтра хуже будет.
А скуржавые думают о грядущем, и светлое «завтра» видится им отнюдь без Гека. Не иначе – подготавливают они Варфоломеевскую ночь, забывая о том, что гугеноты в данном случаи – они. Просто их больше. Гека давно уже осенила идея, как продвинуть процесс восстановления «чёрного» порядка, надо только угрохать массу сил и нервов, чтобы все аккуратно подготовить. И денег, естественно… На подготовку операции Гек тратил «вольные» деньги; зонный общак весь до пенса шёл на общественные нужды, иначе авторитет подмокнет – зажрался, скажут…
Во время очередной помывки скуржавые ухитрились взять в плен и уволочь в душевую двух нетаков из третьего барака. Там, на мокром кафельном полу, обоих изнасиловали «хором», после чего выбросили наружу, даже убивать не стали. Один нетак в тот же вечер прямо на больничной койке вскрылся, наложил на себя руки. Другой предпочёл жить в позоре. Его пока никто не шпынял, в память о былом, но бывшие старые товарищи не заговаривали с ним, вообще не замечали, чтобы их не заподозрили в сочувствии к пидору, пусть и невольному… Скуржавые с хохотом кричали из-за колючек, обещали, что все три барака станут «женскими», без пощады, называли по именам тех, кто первыми наденет юбочки. Многие, особенно фраты, были сильно деморализованы: скуржавые не шутят; слухи о будущей большой расправе проникли в каждое ухо каждого сидельца…
Гек понял, что время пришло. Да и пора было начинать – операция была готова, взрывчатка завезена, два карабина с глушителями и оптикой – под полом…
Через трое суток, после отбоя, Сим-Сим, Дукат, главнетак пятого барака, угловые всех трех бараков и пристяжь помельче созвали всю блатную и рабочую аристократию в барак Ларея. На столе расстелили одеяло. Ларей, как всегда угрюмый, разулся, влез босиком на стол и толкнул краткую речугу.
– Люди! Нетаки, честные фраты и трудилы! Сами знаете, что творит и что замышляет скуржавая нечисть против вас… Что?… Ошибаешься, приятель, и против вас! Ещё раз перебьёшь – лично рыло надвое раздерну. Не трогать! – парнишка пошутил…
Пятидесятилетний «парнишка»-кладовщик из пятого барака испуганно замолк, кусая дурацкий свой язык…
– Вы меня знаете, я мирный и спокойный человек, не люблю доводить дело до крови… – Народ слушал, не осмеливаясь даже на улыбку. – …Но дальше терпеть такое невозможно. И я, Стив Ларей, говорю вам, что не долее чем через месяц ровно зона перестанет быть скуржавой и проклятие будет с неё снято. Век мне воли не видать, если это не так! – Ларей перекрестился. – Лягавым буду! – И опять перекрестился.